Крик во тьме - Денис Гровер Сванк

— О, Карли, — сказала она, притягивая меня в объятья, — не бойся. Мы всегда будем друг у друга. Ты и я, мы — сердце этого дома.

Если бы это было правдой.

— Похоже, она мудрая женщина, — сказала Рут, не выключая двигатель. — Хочешь позвонить ей? Мой стационарный телефон работает.

Уголки моих губ приподнялись в напряженной улыбке.

— Спасибо за предложение, но она умерла, когда я была ребенком.

Это не соответствовало приобретенной истории ШарлинМур, но мое сердце болело слишком сильно, чтобы делать вид, что с матерью, чья смерть уничтожила меня, можно связаться при помощи простого звонка. И я не хотела лгать Рут больше необходимого.

— Соболезную, — сказала она.

Я пожала плечами.

— Кто старое помянет.

— Я потеряла мать пару лет назад, — сказала она, затем поморщилась. — Наркотики. Она всю жизнь прожила чистой, так что никто не мог бы предположить, что ближе к пятидесяти она пристрастится к мету. Мужчины и алкоголь — ее сознательно выбранные пороки.

— Мне так жаль, Рут.

Она прикусила нижнюю губу и рассматривала металлический трейлер перед нами. Мягкий свет лился сквозь закрытые занавесками передние окна.

— Как ты и сказала, кто старое помянет.

Она выключила двигатель и открыла дверцу машины. Что-то в том, как она это сделала, подсказало мне, что ее прошлое было далеко не забыто.

Я вложила все свои силы в то, чтобы открыть собственную дверь, радуясь тому, что она открылась с первой попытки. Захлопнув дверь, я пошла следом за Рут по неустойчивым ступеням ко входной двери.

Она открыла дверь без ключа и шагнула в сторону, чтобы я могла пройти.

Внутри все выглядело получше, чем снаружи. Коричневый диван выглядел старым, но чистым, а темно-коричневое кресло, обтянутое искусственной кожей, было покрыто трещинами. Однако накинутое на него шерстяное одеяло, придавало ему домашний вид.

— Обстановка скудная, — сказала она, закрывая дверь и кладя свою сумочку на небольшой дубовый кухонный стол с белыми ножками.

— Я несколько недель не чувствовала себя так, как дома, — призналась я, не успев подумать.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Я переезжаю, — пояснила я. — Все мои вещи лежат на хранении, пока я не пойму, где хочу остановиться.

Только тогда я вспомнила, что сказала помощнику шерифа, что я в отпуске. Проклятье.

— Ты переезжаешь и не знаешь, куда? — спросила она с удивлением, снимая куртку.

— Нет, — ответила я. — Просто я решила, что мне нужны перемены, и я пытаюсь решить, где остановиться.

Огромная улыбка расплылась на ее лице.

— Может быть, ты осядешь в Драме.

Должно быть, на моем лице отразился ужас, так как она рассмеялась.

— Я шучу. Никто по своей воли не станет жить в Драме, кроме самих Драммондов. Похоже, остальные просто застряли здесь, — она скрестила руки на груди.— Что ж, на этой счастливой ноте, позволь мне показать тебе твою комнату.

Она повела меня по коридору к первой комнате справа, небольшой спальне с большой кроватью с изголовьем из кованого железа. На ночной прикроватной тумбочке стояла лампа из серебристого металла.

— Это твоя комната. Ванная через коридор. Франклин уйдет на работу рано, так что ты можешь услышать, как он шумит около шести или около того. Заранее извиняюсь.

— Нет необходимости. Я рада находиться здесь.

— Если мы хотим съездить в Гринвилль, чтобы ты могла встретиться с мистером Хэнком, и вернуться вовремя к твоей обеденной смене, вероятно, нам надо будет выехать около восьми.

— Звучит неплохо.

Она покинула комнату и закрыла за собой дверь, оставляя меня наедине с моими воспоминаниями и моим страхом.

Так как я все еще была в пижаме, я просто залезла под одеяло и подтянула его к подбородку. Я долго лежала там, глядя на темный потолок и гадая, станет ли моя жизнь снова нормальной.

Глава 8

Я проснулась, услышав шум бегущей воды и не сразу поняла, где нахожусь.

Сет.

Укол боли пронзил мое сердце, когда я вспомнила, как держала его за руку и впитывала его кровь в свою футболку, пока наблюдала за тем, как он умирает. Никто не должен умирать вот так, особенно семнадцатилетний подросток. Убила ли я его, включив автомобильную сигнализацию? Этого уже не узнать, но чувство вины было невыносимым. Я резко подскочила на кровати, пытаясь избавиться от когтей вины, вонзившихся мне в спину.

Я надеялась, что Хэнк Чалмерс поможет мне решить, как поступить с департаментом шерифа. Возможно, стоит обратиться к инстанции выше них? Я могу обратиться к полиции штата, если департамент шерифа коррумпирован. И даже, если помощник шерифа, который приехал на место преступления вчера ночью, не был в этом замешан — Сет настаивал, что в него стрелял помощник шерифа.

Я попыталась перевернуться и поспать еще, но запах кофе в конце концов выманил меня из комнаты.

Когда я вошла на кухню, Франклин готовил за стойкой сэндвич. К счастью, он не выглядел слишком удивленным видеть меня. Я могла понять, почему Рут так влекло к нему. Франклин был солидным мужчиной: выглядел хорошо, но недостаточно, чтобы у него возникли проблемы. Загорелая кожа от работы на открытом воздухе и подтянутое тело тоже от нее. На вид ему было около сорока лет, несмотря на «гусиные лапки» вокруг глаз, также, вероятно, полученных, благодаря работе на улице.

— Мы не имели возможности познакомиться прошлой ночью, — сказала я. — Меня зовут Карли Мур.

Он улыбнулся мне с теплотой.

— Франклин Тейт. Рут зовет меня Франклином, но почти все зовут меня Тейтер.

Я подавила улыбку.

— Ты хочешь, чтобы я звала тебя Тейтер?

— Конечно. Почему нет? — он пожал плечами, все еще широко улыбаясь.

— Наверное, Рут рассказала тебе, что произошло, — сказала я, все еще стоя на пороге кухни.

Он покачал головой, кладя щедрую порцию деликатесной индейки из пластикового контейнера на кусок белого хлеба.

— Это неправильно, что мальчика убили вот так, и определенно неправильно, что тебе пришлось видеть его таким, — он посмотрел на меня, доставая из-под стола бутылочку горчицы. — Рут сказала, что ты была с ним до конца.

Франклин коротко кивнул, его глаза заблестели.

— Ты молодец.

— Никто не должен умирать один, — сказала я, испытывая острый приступ печали.

Он снова кивнул, затем повернулся к своему ланчу и выдавил на индейку щедрую порцию горчицы.

— А еще Рут сказала, что тебе негде