Первое свидание - Сандра Мэй

Брюс Блэквуд открыл рот, потом закрыл его и без звука убрался в коридор. Кэти рассмеялась. Почему-то сейчас она была абсолютно счастлива. По дороге в Большую Флорентийскую гостиную — насчет названия ее просветил Брюс — Кэти вновь оробела и нахмурилась.

— Босс, ты уверен, что мне стоит туда идти? Твоя леди считает меня прислугой и в принципе...

— А меня очень мало колышет, что считают другие. Ты — мой помощник, Спэрроу. Ты знаешь в десять раз больше моих коммерческих тайн, чем любой из собравшихся сейчас в гостиной.

— Я не сомневаюсь, что тебя это не колышет. Но меня...

— Ни секунды не могу без работы, ты же знаешь. Ты верхом ездишь?

— Нет. Я люблю лошадей, но немного боюсь их. А показушничать не хочу.

— Это ты о Пруденс? Да нет, она хорошая наездница.

— Не сомневаюсь. В седле она сидит изящно. Но ее эффектное появление верхом на громадном жеребце — перебор.

— Почему, если она на нем ездила...

— Брюс, жара не спала до сих пор, хотя уже стемнело. Здешние дороги либо каменистые, либо пыльные. По каменистым ездить трудно, по пыльным — грязно. Как ты думаешь, можно ли вернуться с долгой верховой прогулки, даже не вспотев, а к тому же сохранить белоснежные рейтузы в их первозданной чистоте? Я думаю, твоя леди Пилбем прекрасно осведомлена, когда приходит паром, и потому просто выехала тебе навстречу. Ведь она действительно хорошо смотрится верхом.

— Ты злая, Спэрроу. Но очень глазастая. Значит, ты думаешь, все для того, чтобы произвести на меня впечатление?

— Ну не на меня же.

— М-да... Информация к размышлению... Ну-с, мы пришли. Прошу!

Великолепно убранная гостиная освещалась свечами в многочисленных канделябрах, но вся компания сидела на террасе и наслаждалась ночным ветерком, дующим с моря. Кэти удалось вполне светски поздороваться с присутствующими, после чего она вцепилась в бокал мартини с апельсиновым соком и села в плетеное кресло рядом с невысоким толстеньким итальянцем в цветастой рубахе и светлых брюках. Кэти практически не сомневалась, что это — Чезаре Бартоломео, поскольку все остальные были светлокожими блондинами, однако толстяк ее удивил. Он привстал с кресла и сообщил на хорошем английском:

— Рад познакомиться, мисс Спэрроу. Я — Гордон Джонсон. Вы не против, если я буду звать вас по имени? Мне очень нравится имя Кэтрин. А вы тоже зовите меня просто Гордон, договорились?

— С удовольствием. Очень приятно.

Брюс Блэквуд приобнял за плечи леди Пилбем и другую женщину, светловолосую и полногрудую особу, чрезмерно накрашенную и визгливую. Он рассказывал анекдот про шотландца — леди Пилбем сдержанно улыбалась, Зельма Паттерсон громко хихикала. Очень похожие друг на друга мистер и миссис Бюхнер слушали с напряженным вниманием, улыбались не размыкая губ, но по окончании анекдота разразились аплодисментами. Мистер Бюхнер поднял палец и провозгласил:

— Вы есть хороший актер, мой друг! Я слушайт с большой интерес. Тильда, ты согласен со мной?

— О да! Большой удовольствие есть эта история.

Чезаре Бартоломео — высокий, худой блондин с печальным и чуточку капризным лицом, громко заявил:

— Посмотрите, как прекрасна эта восходящая луна! Я бы душу заложил за возможность стереть этот отвратительный город с лица земли! Кому нужна цивилизация перед лицом столь дивной красоты?

Брюс хмыкнул:

— Синьор Бартоломео, как и всегда, ратует за возвращение человечества в пещеры? Вы же художник, как вам не стыдно? Мессина — гордость Италии.

Художник сердито отмахнулся.

— У Италии и без того много поводов для гордости. Потом, я же не призываю разрушать Старый город. Но этот омерзительный порт, эти бесконечные корабли, катера, яхты... А дороги? Асфальт — это преступление против природы. На протяжении веков Европа ездила по каменным мощеным дорогам. И Земля дышала, между камней пробивалась травка, а что теперь? Закупоренная асфальтом и битумом, земля умирает...

Кэти честно старалась прислушиваться, но Гордон Джонсон сердито буркнул возле нее:

— Завел шарманку! Но ведь не поселился же он в палатке на лугу со своими бабочками? Нет, сидит на комфортабельной вилле, ест и пьет, сладко спит... Вы случаем не сторонник Гринписа, Кэтрин?

Кэти засмеялась.

— А что, похожа? Нет, я не фанатична в принципе. Природу я очень люблю и иногда жалею, что в городах все больше зданий и все меньше деревьев, однако жить в пещере пока не готова. А вы... гостите у леди Пилбем?

— Увы! В этом случае она не бросала бы меня так безжалостно на произвол судьбы. Я — всего лишь сосед. Моя вилла на соседнем холме. Правда, отсюда ее не видно — Пруденс скупила почти всю береговую линию, я поселился здесь позже.

— Вы живете здесь круглый год?

— Стараюсь. Бизнес у меня в Лондоне, но я совершенно разучился выносить туманы и дожди Альбиона. Бываю там лишь наездами. Здесь мой настоящий дом.

— Завидую вам. Тут очень красиво.

— Моя вилла не столь шикарна, но я к этому и не стремился. Мне больше нравится простота и скромность обстановки. Так приятно ходить босыми ногами по нагретым на солнце доскам...

— Да вы поэт, мистер Джонсон!

— Не забывайте — Гордон. Увы, стихов не пишу. Хотите еще мартини?

— Хочу. Очень вкусный сок.

— Еще бы! Здешние апельсины великолепны.

Кэти задумчиво провела рукой по каменной кладке стены.— Надо же, какие ровные камни...

— О, вы бы видели, как Пруденс изводила каменщика. Осматривала каждый камешек и без всякой жалости заставляла выковыривать все некондиционные из уже возведенной стены. Она очень решительная, наша Пруденс. Вот, скажем, в прошлом году захотела купить вертолет — и получила лицензию пилота. Божественно смотрелась, кстати, в комбинезоне со всеми этими крючочками и «молниями».

— Неужели лучше, чем в костюме для верховой езды?

Мистер Джонсон сарказма в голосе Кэти не распознал.

— Не хуже — это уж точно. Знаете, Кэтрин, а я ведь влюблен в нее, уже давно. Делал ей предложение несколько раз — с тех пор как старик Пилбем умер. Все время отказывает. Как вы думаете, я могу еще надеяться?

Кэти посмотрела на Пруденс Пилбем. Стройная, затянутая в сине-зеленое парчовое платье, леди Пилбем как никогда напоминала змею, скорее всего — ядовитую... Глаза светились желтым кошачьим блеском. Узкая и смуглая рука, увитая экстравагантным браслетом из белого золота, вцепилась в локоть Брюса, словно лапа хищной птицы. Кэти со вздохом повернулась к Гордону Джонсону.

— Знаете, вы не оставляйте своих попыток. В конце концов, у вас есть преимущество — вы же сосед. С соседями надо как минимум дружить. Ну а от дружбы до любви...

Мистер Джонсон рассмеялся и игриво дернул Кэти за темный локон.