Формула влечения - Ольга Вечная

— Говорят, ты тоже.

— Видимо, не зря мы были друзьями.

Прочищаю горло, делаю несколько глотков.

— Вы действительно хотите сделать фаги воспроизводимыми? Потому что сейчас они больше... ну, лотерея.

Одному пациенту помогают, другому — нет. Надежной схемы не существует. Лечить ими системно невозможно.

— Мы уже получили серии с повторяемым эффектом.

Я не сразу нахожу, что сказать.

— Насколько повторяемым?

— Настолько, чтобы подать заявку.

— Ого.

Он вновь поднимает стакан с минералкой и, не торопясь, продолжает:

— Ковид может вернуться. — Суеверно стучит по столу и бросает мне беглую, отчего-то ужасно обаятельную улыбку. — Какой-то бедолага может сожрать суслика, верблюда, одному богу известно кого еще и принести в наш мир новый вирус. — Он снова стучит, и я понимаю, что это серьезно. — Антибиотикорезистентность (Прим автора: устойчивость бактерий к действиям антибиотика), в конце концов, растет. — Делает паузу. — Было бы разумно создать медикам альтернативу. Как считаешь, этому стоит посвятить жизнь?

***

Домой возвращаемся поздно вечером. Флеминг валяется на диване и игнорирует нас обоих. Я поднимаюсь к себе и долго не могу уснуть.

Думаю, думаю о загадочном Данияре и его противостоянии с Лапиным. О науке в целом. Почему-то снова о Данияре и его завораживающей улыбке.

Во сне мы с ним летим в машине сквозь звезды, и он рассказывает мне об их образовании.

А когда я просыпаюсь, обнаруживаю, что уже рассвело. Кто-то стучит на улице.

Подбираюсь к окну и обнаруживаю, что это Данияр.

Разгребает тонны выпавшего за ночь снега. Орудует огромной деревянной лопатой. Я ставлю локти на стол и улыбаюсь. Неплохо вчера посидели.

А потом он оборачивается.

Глава 18

Моя рука непроизвольно взлетает и машет.

Я действительно перебираю в воздухе пальцами, пока губы расплываются в улыбке.

Данияру требуется секунда, чтобы, полагаю, вспомнить, что я делаю в его доме. После чего он кивает. Разминает плечи (ох ничего себе, он же не рисуется?) и возвращается к своему физическому труду.

Я все гадала, кто эти лесные эльфы, что чистят нам дорожки? Что ж, одной интригой меньше.

Обалдеть. Я делаю фотографию, а потом вновь размышляю о том, что могу немедленно выложить ее в сеть — мне все равно никто не поверит. Аминов недавно появился на обложке крупного журнала.

Привожу себя в порядок и созваниваюсь с мамой, которой лицемерно лгу, что собираюсь на работу. Она робко уточняет, смогу ли я свозить Марка в клинику, и я не нахожу причины для отказа.

Клянусь, что обязательно ей все расскажу. Только чуть-чуть попозже, как подберу правильные слова.

На первом этаже пахнет кофе и свежестью. Солнце уже проснулось, и рисует яркие полосы на мягкой мебели и стенах. Пол на первом этаже теплый, и я улыбаюсь, ступая по нему босиком.

Данияр стоит у раковины и жадно пьет воду из стакана.

— Уморился? Доброе утро, — бросаю я.

Осушив стакан, он принимается его мыть, параллельно одарив меня вежливой улыбкой.

— Доброе, Карина. Смотрю, ты тоже ранняя пташка.

— Вообще-то не совсем, просто кое-кто меня будит.

— Кто? — Искренности вопроса в его глазах можно умилиться, что я тут же и делаю.

О-о-о нет.

Карина, прекращай ему умиляться. Козе понятно, ни к чему хорошему это не приведет! Ты здесь из-за того, что твой отец татарин, и что сама ты не идиотка, иной причины не существует. То, что среди людей науки мало красавчиков, не твоя вина. То, что он один из них — неудобное совпадение.

Спешу к шкафчику за чашкой.

— Вчера меня разбудил скрип твоих ворот, — выходит резче, чем планировалось. Наливаю воды, — а сегодня твои же действия во дворе. Стоило начать копать прям в семь утра? Серьезно, Данияр? Но я в курсе, что этот брак — испытание, и терплю молча.

Поворачиваюсь и пью.

— Это называется молча?

— Ты сам спросил. Так бы я промолчала.

— Может, есть еще что-то, о чем ты молчишь?

— Наверняка.

Провожу по губам, будто застегиваю молнию.

Он пялится несколько долгих, не самых приятных в моей жизни секунд, и я почти уверена, что на его языке болтается пара (десятков) хлестких замечаний. Но вместо того, чтобы их озвучить, Данияр произносит делано вежливо:

— Раз уж ты все равно проснулась, пойду закончу.

Пассивная агрессия, как она есть. Очень взрослый способ общения.

Он немедленно отправляется к выходу, я же провожаю его глазами, одновременно расстраиваясь из-за ссоры и поражаясь тому, что в его гардеробе есть что-то кроме классики. И оно ему тоже идет.

Запускаю кофемашину и вздыхаю.

Стоит признаться, вышло довольно глупо — я поссорилась с ним на ровном месте, и не важно, что это была самооборона. Просто... кажется, моя формула работает: влечение зарождается.

Как иначе объяснить, что мне нравится, как он выглядит в трениках?

Это ведь хорошо? По плану?

Усилием воли заставляю себя думать о деньгах и шлепаю переодеваться. Через пять минут стою в теплом костюме, куртке и шапке перед Данияром, который разгребает дорожку за воротами.

— Я готова помогать!

В обращенном ко мне взгляде много красноречивых фраз, общим смыслом — займись чем-нибудь другим, в идеале подальше отсюда.

— Я серьезно. Мне нужно в город, давай я тебе помогу, а ты за это докинешь меня до какого-нибудь адреса, откуда можно вызвать такси. Или до остановки. Кстати, что там с моей машиной? Есть новости?

— Поговорим в доме, я скоро закончу.

— Все в порядке, я росла с двумя братьями, и не боюсь физического труда. Мне он даже нравится.

— Ага.

И молчит. Работает.

Сжимаю кулаки и наблюдаю за тем, как он двигается: ровный темп, большая сила. Ему жарко, Данияр расстегнул молнию на горловине.

Я знаю, почему Максим выглядел классно — часами наблюдала за его тренировками. Как тягал железо, бегал. Это было красиво, хоть и бесконечно скучно.

Не понимаю, почему Дан тоже выглядит хорошо, крепкое тело — это большой труд, а не дар небес. В какой-то момент ловлю себя на том, что засматриваюсь на его плечи, спину, прикусываю губу, взгляд машинально скользит ниже... никогда раньше я не рассматривала его ягодицы и в общем-то не размышляла на их счет. И, судя по всему... напрасно.

Именно в этот момент Данияр оборачивается. Пойманная с поличным, я едва ли не вскрикиваю! И, охваченная паникой и стыдом, быстро наклоняюсь. Кругом снег... Хватаю побольше пригоршню и швыряю вперед!

Он как раз делает движение лопатой, и я попадаю ему четко в лицо.

Дан застывает. О нет. А потом резко смахивает с