Негодяй в моих мечтах - Селеста Брэдли

Торопясь по коридору, Медди и Прю миновали Бейливика, который с похвальной поспешностью провожал в контору Уилберфорса новую горничную.

— Веди себя тихо и почтительно, — приглушенным голосом напомнил Бейливик Фионе. — И не воображай, что мистер Уилберфорс растает, если станешь расточать свои знаменитые улыбки.

— Таять не главное, — дерзко ухмыльнулась Фиона.

Бейливик остановился на пол пути и сурово поглядел на темноглазую темноволосую красотку, не подозревавшую, что держит в руках его робкое сердце.

— Ты хочешь, получить эту работу или нет?

Фиона закатила глаза:

— Ладно, ладно. Отныне я стану настоящей добропорядочной мисс. Не подтягивай штаны так сильно. — Она протянула руку и потыкала Бейливика в массивный бицепс. — Ты изменился, стал совсем не таким, каким был в дороге. Там тебе нравились мои улыбки. — Она кокетливо надула губки. — Почти так же, как мои губы.

То, что Фиона называла дорогой, было единственной волнующей и полной приключений порой в жизни Бейливика. На несколько кратких дней он оказался шпионом, воином и героем одновременно. Верхом на могучем Балтазаре — хотя кто в этом союзе был главным, вопрос спорный, — Бейливик, преодолевая холод, голод и козни разбойников, промчался по сельской Англии в поисках сэра Колина и Мелоди.

По правде говоря, именно Балтазар отогнал разбойников от Фионы и ее спутников. Однако Бейливик никогда не признался бы в этом, чтобы не ослабить так льстящее восхищение девушки и ее приятную благодарность. От него потребовалось все его джентльменство, дабы принять от нее в награду за доблесть всего лишь несколько захватывающих дух поцелуев.

Память о них на протяжении последующих недель не давала ему толком заснуть, а еще больше ему хотелось вновь услышать ее голос и увидеть задорную улыбку.

На этих самых губках.

Он отвел взгляд в сторону, и!..

— То была дорога. А это «Браунс». — Где я буду единственной девушкой во всем штате слуг, — хитро усмехнулась Фиона. — Ты смотри, Бейливик-на-могучем-коне, обращайся со мной получше, или найду здесь кого-нибудь другого, с кем пойти погулять. — И она, покачивая бедрами, пошла впереди, бросив ему через плечо завлекательную улыбку. — Может быть, даже с этим твоим мистером Уилберфорсом…

Однако ее решительная прогулка запнулась, когда перед глазами возникла высокая внушительная фигура самого дворецкого.

— Вы, должно быть, Фиона. — Уилберфорс никогда не повышал голоса и не изменял ровного тона, но каким-то образом даже Фиона услышала осуждение в каждом отчетливо произнесенном слове.

Она покраснела, опустила глаза и поспешно присела в абсолютно правильном книксене. — Да, сэр. Я Фиона. Спасибо за работу, сэр. — Хмм. — Уилберфорс долгую минуту рассматривал ее, затем обратился к Бейливику: — Молодой человек, я позволил состояться этому найму, потому что вы доказали свою необычайную преданность членам нашего клуба и потому что указали мне на то, что нашим дамам пригодится некоторая женская помощь.

Бейливик торопливо кивнул:

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Уилберфорс медленно моргнул.

— Отсюда следует, что вы бы никогда не порекомендовали кого-то, кто не принимает близко к сердцу интересы членов нашего клуба. Вы никогда не привели бы в «Браунс» того, кто может вызвать разногласия в штате служителей клуба или взволновать наших леди своей дерзостью.

Фиона вытаращила глаза и даже не побелела, а посерела.

Бейливик бросил на нее панический взгляд.

— Да, сэр. Я хотел сказать — нет, сэр, мистер Уилберфорс.

— Нет. Думаю, что нет. — Уилберфорс перевел леденящий взгляд на Фиону: — Добро пожаловать в клуб «Браунс», Фиона. Не сомневаюсь, что вы станете ценным членом нашего маленького семейства.

Он слегка кивнул, на что Бейливик ответил поклоном, а Фиона низко присела в реверансе. Уилберфорс величественно проследовал мимо них по коридору, направляясь на кухню, и они явственно расслышали, как он пробормотал себе под нос:

— Истинное оружие массового смятения.

У Бейливика слегка подогнулись колени, и он оперся рукой на стену, чтобы поддержать себя, выдохнув еле слышное «Ох!».

Фиона глубоко вздохнула:

— Что ж, я поняла, что кокетничать с его светлостью бесполезно.

Бейливик при этих кощунственных словах метнул на нее яростный взгляд, но его сердце билось еще слишком отчаянно, чтобы поставить ее на место. Он обожал Фиону. С момента своего возвращения в Лондон он ни о чем, кроме нее, и думать не мог. Но тут юному Эвану пришла в голову мысль убедить Уилберфорса нанять ее горничной. «Чтобы Бейливик перестал томиться». Сестра Эвана, Прю, сказала Уилберфорсу, что она считает Фиону девушкой трудолюбивой и общительной, которая легко найдет общий язык с остальными служителями «Браунса». Еще Прю мечтательно произнесла, как чудесно было бы иметь в штате женщину, потому что слуги-мужчины не вполне овладели искусством глажения дамских вещей.