Развод в 30. Новая жизнь - Мира Спарк

26

Алиса

Глупо улыбаюсь.

Не могу сразу вполне осознать сказанное, а потом меня накрывает — ноги дрожат, когда я двигаюсь от входа к креслу.

Все звуки ретушируются и будто пропадают совсем — на меня словно накинули толстое ватное одеяло.

Наталья Владимировна что-то говорит, смотрит на меня моргая из-за стекол очков, но я ничего не понимаю.

Тупо смотрю на нее и пытаюсь переставлять ноги, чтобы не упасть.

Цепляюсь вспотевшими ладонями за подлокотник кресла и рывком тяну на себя.

Ударяю им о голень — сильно-сильно. Должно быть больно… но я не чувствую ничего.

Просто плюхаюсь в него, с облегчением ощущая под собой твердую поверхность.

— Как это другой человек?

Я все еще не могу осознать простой факт, что отцом моего ребенка будет не Алексей.

Сердце гулко колотится в груди, будто я пробежала стометровку за пять секунд.

— Понимаете, у нас произошел системный сбой и… дело в том, что система… а исполнители… ошибки… даже в лучших клиниках…

Слова Анфисы Георгиевны летят шумовым потоком и не достигают цели.

Кровь медленно движется по венам, только-только разгоняясь.

— Подождите-подождите, — говорю я нахмуриваясь.

Этим движением я пытаюсь удержать себя в равновесии и не сойти с ума от услышанного.

Наталья Владимировна и Анфиса Георгиевна замирают и смотрят выжидающе на меня.

— Давайте по порядку… Еще раз…

И понимаю, насколько мне самой дико и чудовищно это произносить.

— Вы хотите сказать, что использовали для оплодотворения сперму не моего мужа?

Женщины одинаковым движением поворачиваются друг к другу, а потом ко мне и кивают.

Я просто в шоке… Это если мое состояние описывать культурными словами.

Тут же, мгновенно вспоминаю мужчину, бушевавшего здесь недавно и я теперь прекрасно понимаю его чувства.

— У вас был тут скандал недавно…

Анфиса Георгиевна идет алыми пятнами.

Да тут красней или не красней — уже неважно. Работа клиники просто саботирована… или дискредитирована, или…

Да мне без разницы на формулировки!

— Да, — подтверждает она неохотно, — кажется был такой случай…

— Кажется? — я саркастично изгибаю бровь.

Божечки, во мне что, находится еще место для сарказма или это защитная реакция?

Анфиса Георгиевна важно кивает.

— Поймите правильно, Алиса. Это нонсенс, просто вопиющая ситуация…

— О, да! — перебиваю ее. — Я как никто, поверьте, это понимаю. Давайте все же ближе к конкретике вернемся. Этот мужчина, который скандалил тут — он отец моего будущего ребенка?

Я произношу эти слова, и меня чуть не выворачивает.

Что я скажу бабушке?

Она человек старой формации и так не в курсе про ЭКО, а тут вообще двойное комбо — и ЭКО, и от чужого мужика.

Я получаюсь какая-то… какая-то… пробирочная проститутка что ли?

Просто жесть. Других слов у меня не находится.

Тем временем Наталья Владимировна что-то ищет в компьютере, а Анфиса Георгиевна смотрит ей через плечо.

Они там так увлеченно что-то ищут! Никак не меньше, чем пропавшую сперму Алексея!

Интересно, а он-то как отреагирует на все это?

Несомненно, постарается использовать ситуацию по максимуму, чтобы смешать меня с грязью.

А Катюша, милая подруженция, поможет.

Я медленно выдыхаю, тщетно стараясь замедлить бег сердца.

Главное ребенок… он же не виноват, что тут собрались такие, блин, «спецы»!

— Ну так что, какие дальше шаги? Вы как-то сообщите ему о том, что произошло? Мне дадите его контакты? Хотя бы имя скажете, чтобы я уж совсем себя дурой какой-то не чувствовала…

— Понимаете, Алиса, — голос Натальи Владимировны дрожит еще сильнее. — Сбой оказался куда сильнее… может это какая-то кибер атака…

Анфиса Георгиевна с умным видом кивает головой на каждое слово.

Ага, кибер атака, несомненно! Чего только ради?

Но мне все равно на их нелепые отговорки.

— И? Давайте ближе к делу, — злость во мне разгоняется все быстрее и быстрее.

— Ну… если ближе, то мы на данный момент точно не можем назвать имя…

Жесть! Просто жесть!

Других слов у меня нет.

Поднимаюсь молча.

Женщины следят за каждым моим движением.

Но я не собираюсь устраивать скандалов и закатывать истерик.

Мне нужно просто как можно скорее уйти отсюда.

Я должна сама все обдумать и, желательно, в спокойной обстановке.

— Мы вас заверяем, что все повинные в этой ошибке понесут самое строгое наказание… — долетают до меня ненужные, бесполезные слова.

Что мне с этого?

Я должна думать, как жить дальше.

Киваю и не говоря ни слова, выхожу и кабинета.

К моему великому счастью, они не бросаются вдогонку и я избавлена от лживых заверений.

Спускаюсь на улицу.

Летний вечер окутывает меня прохладой.

Пока мы выясняли, кто же отец моего ребенка, синева небес сгустилась еще сильнее и стала глубокой и бездонной.

Запрокидываю голову и всматриваюсь в глубину.

Город шумит где-то рядом, он никогда не спит, а небо раскидывает свой шатер над нами всеми.

Чувствую себя песчинкой в сравнении с его глубиной…

Точно такой же, как та, что зреет и развивается во мне не смотря на все ошибки.

И я понимаю, что кто бы ни был отцом моего ребенка — это не так важно.

Мне позволено иметь чудо, и я буду просто радоваться и любить его.

А что будет потом — покажет завтра.

Но ради него, ради этой маленькой песчиночки я справлюсь со всем.

27

Алиса

Иду домой пешком — хочется побыть наедине… нет, не так — хочется побыть вдвоем.

Я прекрасно понимаю, что срок еще маленький, но отношусь очень серьезно к маленькой жизни внутри меня.

Теперь мы вдвоем.

Город шумит вокруг: автобусы пыхтят, набитые усталыми людьми, гудят автомобили в вечерних, все никак не спадающих пробках… Все куда-то спешат, бегут и суетятся.

Сложно не поддаться ритму города, но сейчас он не властен надо мной.

Я просто смотрю и думаю.

На работе — сложности.

Да, правда на моей стороне, но какой еще подлости можно ожидать от такого человека, как Игорь? Он мыслит иными категориями, и… стоит ли держаться за эту работу и вступать с ним в конфронтацию? Бороться с мужчиной и начальником, будучи беременной — хуже ситуацию придумать сложно.

Я не должна была оставаться одна. Не должна. А Леша меня бросил, самым подлым образом — оставил сражаться со всем миром в одиночестве…

Когда женщина выходит замуж, она предполагает, что избежит именно такой ситуации.

В душе какое-то опустошение — столько уже думано и передумано об этом… Так зачем бередить незажившую