Развод в 30. Новая жизнь - Мира Спарк

Я выдыхаю.

— Постойте, Андрей, — напряжение как-то резко обрывается, оставляя за собой усталость. — Я согласна на кофе. Вы правы — этот разговор не для подъезда.

Меня пробирает ужас от мысли, что кто-то из соседей может подслушать нас — пойдут слухи, сплетни… не дай Бог что-то дойдет до бабули.

— Простите меня за грубость, — продолжаю я и сама тяну ладонь. — Алиса Стрелецкая.

Андрей улыбается одними уголками губ, но взгляд остается холодным и настороженным.

Трудно его винить после такого приема с моей стороны.

Мы вместе выходим из подъезда.

— Я не местный, может быть вы знаете подходящее местечко? Я на машине если что.

Киваю — любимая кофейня в паре кварталов.

Мы идем к автомобилю Андрея.

Вечерние огни поблескивают на хромированных деталях роскошного черного внедорожника.

Брутальный, с затемненными окнами — под стать владельцу.

Андрей галантно распахивает передо мной дверцу, а я почему-то смущаюсь.

За ворохом проблем в сознании почему-то возникает дурацкая, дикая мысль — будто мы с ним идем на свидание.

Я удобно устраиваюсь в кожаном кресле и наблюдаю за Андреем, пока он обходит автомобиль спереди.

Высокий, широкоплечий. Темно-синий костюм идеально сидит, подчеркивая крутизну плеч.

Белоснежная сорочка небрежно расстегнута на две пуговицы.

Ухоженный, аккуратный, уверенный в себе.

Он садится за руль, не глядя на меня. Уверенно ведет автомобиль через толчею вечернего трафика.

В салоне разливается приятный аромат его парфюма: колкий, бодрящий и свежий, будто дуновение зимнего ветра.

Я невольно прикрываю глаза и наслаждаясь втягиваю этот запах — я всегда очень любила качественный мужской парфюм и дарила Алексею очень хорошую туалетную воду.

Мы долетаем до кафе минут за пять — Андрей ведет, быстро, умело и даже немного агрессивно.

Устраиваемся за столиком возле окна.

Я делаю глоток превосходного латте и с удовольствием смотрю на улицу через окно.

Все, как мне представлялось, а присутствие Андрея хоть и волнует, но в тоже время дарит необычное чувство спокойствия.

Разумом я понимаю, что сейчас услышу не самые приятные новости, но инстинктивно — не слишком этого боюсь. А почему — не знаю, неужели дело только в его непоколебимом спокойствии и уверенности?

— Так о чем вы хотели поговорить, Андрей?

— О путанице в клинике. Вас не слишком удивили мои слова, поэтому я думаю, что вы уже в курсе происходящего…

Красив, статен… еще и умен.

Поджимаю губы.

Это не совсем та тема, которую хочется обсуждать с незнакомцем.

— Послушайте, Алиса, я все понимаю, — Андрей поблескивает глазами, — вы меня совсем не знаете, и тут я заламываюсь и прошу разговора на такую интимную тему… Поверьте, я бы поговорил с вашим мужем, но его контактов мне найти не удалось. Если вы просто дадите мне его телефон, я сам с ним свяжусь, и мы все обсудим…

Отрицательно качаю головой.

Андрей вздыхает и барабанит пальцами по столу.

— Тогда мы можем пригласить его на встречу и обсудить все вместе стратегию судебного иска и разбирательств вообще…

— Вы хотите судиться с ними?

— Естественно. Мой… биоматериал, как и ваш, и нескольких других людей — клиентов клиники возможно перепутан и… это просто дико! В какой это все комбинации пошло, так сказать в дело, кто будет носить и моего ребенка… Я так этого не оставлю в любом случае. Именно поэтому мне важно связаться с каждым пострадавшим, понимаете?

— Так, а если, как вы выразились, что-то уже пошло «в дело»?

— Тогда я хочу знать, кто носит моего ребенка.

Это логично, и в общем-то ничего неожиданного я не услышала.

— Чтобы потом бороться за него…

29

Алиса

От его слов по коже бьет озноб.

Не понимаю почему так, но чувствую в тоне, в выражении лица невысказанную угрозу.

И это пугает меня.

Очень сильно.

Потому что я прекрасно могу сложить один плюс один и понимаю, что именно этот мужчина и может быть отцом моего будущего ребенка.

Ох, как же так умудрились напутать в клинике.

И во мне пробуждается инстинкт матери.

Делаю невозмутимое лицо и киваю:

— Бороться? А что это значит в вашем понимании?

Андрей отклоняется немного назад и сверлит меня глазами.

От этого настойчивого взгляда становится не по себе. Сердце трепещет в груди, а по спине бегут мурашки.

Этот мужчина не смотря на свое внешнее обаяние меня пугает.

Кажется, что он не так прост, как может показаться с первого взгляда.

Будто в глубине серо-голубых глаз таится какая-то тщательно скрываемая боль.

Он поджимает губы и чуть поводит ладонью. Потом разглаживает скатерть.

— Ну, Алиса, к чему же такие вопросы…

Его голос становится заметно глуше.

— Для меня эта тема, я имею в виду — отцовство, особенная. Я лишился рано родителей, и не хочу своему сыну повторения такой судьбы.

Сыну? Он сказала сыну?

Невольно улыбаюсь.

— Почему вы так уверены, что у вас будет сын?

Андрей чуть улыбается, но продолжает быть серьезным.

— Не знаю. Просто уверен. У меня не может быть иначе. Точно будет сын — в этом я могу поспорить с любым узи.

Поднимает чашку и делает небольшой глоток, но в тоже время внимательно следит за мной поверх края.

— Я не хочу случайной матери своему сыну, поймите меня правильно…

Киваю — это как раз понятно без лишних объяснений. Кто же хочет? Я тоже абы какого отца не желаю… Да, честно говоря, после жестокого предательства Алексея у меня и кандидатов-то не остается.

Как и веры в мужчин.

— Просто вы так выразились — бороться… будто хотите отобрать ребенка у матери.

Андрей молчит, но в его глаза что-то блестит, как молния — хищное, агрессивное, угрожающее…

Страх вновь возвращается ко мне.

Я совсем не знаю этого человека. Внешне — да, он располагает.

Если быть честной, красивый он мужчина. Привлекающий внимание. С открытым честным лицом, но… его необычная жесткость в этом вопросе меня пугают.

Разве можно хотеть забрать ребенка у матери? Даже в такой дикой ситуации…

— Не знаю, Алиса, не знаю, — вздыхает Андрей. — Я даже не знаю правильно ли с вами обсуждать такие темы, ведь и вы можете быть потенциальной матерью и воспринять мои слова как угрозу…

А как еще я должна их воспринимать интересно?

— Но могу вам сказать одно — я очень надеюсь, что время не упущено и мы сумеем предотвратить… эм, как бы это назвать… путаницу. И никому не придется принимать сложных решений и делать тяжелый выбор.

Киваю и поддакиваю.

Сейчас не