Эхо нашего лета - Эвелин Грин

Это не было похоже на их подростковые поцелуи, робкие и неуверенные. Это был поцелуй человека, который ждал десять лет. В нем была накопленная боль, тоска, злость и бесконечная нежность. Его губы были твердыми, требовательными, но движения осторожными.

Лена ответила ему сразу. Она вцепилась пальцами в ворот его рубашки, притягивая ближе, словно боялась, что он исчезнет, если отпустит. Мир вокруг сузился до запаха его кожи, вкуса его губ и шума крови в ушах.

Стремянка, инструменты, банки с краской — всё это перестало существовать. Были только они двое в центре пустого зала, наконец-то нашедшие друг друга в руинах прошлого.

Марк обнял её за талию, поднимая чуть выше, чтобы их лица были на одном уровне. Лена обвила ногами его бедра, чувствуя силу его рук, держащих её так легко, словно она ничего не весила.

Когда они наконец отстранились, чтобы вдохнуть воздуха, их лбы соприкоснулись. Дыхание было сбивчивым, горячим.

— Вот это я понимаю — точка невозврата, — хрипло пошутил Марк, проводя большим пальцем по её опухшей губе.

Лена рассмеялась, и звук её смеха был немного дрожащим.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она, глядя ему в глаза. — Со мной много проблем. Я сложная. Я привыкла командовать.

— Я тоже не подарок, — усмехнулся он. — И мне нравится, когда ты командуешь. Главное, чтобы команда была одной.

Лена прижалась лбом к его плечу, слушая стук его сердца. Оно билось ровно и сильно.

— Команда, — повторила она.

— Команда, — подтвердил Марк, целуя её в макушку.

Он поставил её на пол, но не отпустил руку. Их пальцы переплелись автоматически, словно так и должно было быть всегда.

— Знаешь, что это значит? — спросил Марк, кивая на потолок, где висели еще не подключенные светильники.

— Что?

— Что теперь у нас нет права на ошибку. Если мы расстаемся — магазин рухнет. Если магазин рухнет — мы расстаемся.

Лена посмотрела на их сцепленные руки. Затем на белый, чистый зал, который они создали вместе.

— Тогда мы не ошибемся, — твердо сказала она. — Я научилась работать с надежными партнерами.

Марк улыбнулся. Это была редкая, открытая улыбка, которая преображала его лицо, делая его моложе.

— Тогда продолжим работу, партнер. Нужно подключить свет. Хочу увидеть, как это будет выглядеть при полном освещении.

Они взялись за провода снова. Но теперь работа шла иначе. Движения были более легкими, между ними исчезла последняя тень напряжения. Когда Марк включил рубильник, зал залился теплым, мягким светом. Лампы не слепили, они создавали уютные островки света над будущими книжными стеллажами и зоной для встреч.

Лена стояла в центре этого света, и Марк стоял рядом.

— Красиво, — сказала она.

— Да, — согласился Марк, глядя не на лампы, а на неё. — Очень.

В этот момент телефон Лены завибрировал в кармане. Она достала его, ожидая увидеть имя Вадима или банка. Но на экране было сообщение от Оли: «Как прошло? Жду подробностей за ужином! P.S. Марк, не забудь, что ты должен мне за кофе».

Лена показала экран Марку. Он хмыкнул.

— Кажется, нас уже считают парой.

— А мы разве нет? — спросила Лена, пряча телефон.

Марк подошел, обнял её за плечи и притянул к себе боком.

— Теперь точно да.

За окном сгущались сумерки, но внутри «Маяка» было светло и тепло. Впервые за десять лет Лена почувствовала, что она именно там, где должна быть. Не в стеклянной башне Москвы, а здесь, на побережье, рядом с человеком, который знал её настоящую.

Они закончили работу поздно. Когда вышли на улицу, город уже спал. Марк довез её до дома.

— Завтра? — спросил он, открывая ей дверцу машины.

— Завтра, — кивнула Лена. — В восемь.

— В восемь, — подтвердил он.

— Спокойной ночи, Лена.

— Спокойной ночи, Марк.

Она зашла в дом, и мысли её были не о долгах, не о Вадиме, не о банке. Она думала о том, какие шторы повесить в зоне для чтения. И о том, что завтра утром снова увидит его.

И это было лучшее чувство на свете.

Глава 38: Воскресное утро

Лена проснулась за минуту до будильника. Она лежала в темноте своей старой детской комнаты, но вместо привычной тяжести в груди, которая встречала её каждое утро последние месяцы, внутри было странное, легкое ощущение. Будто кто-то снял с её плеч невидимый, давящий груз.

Она повернула голову на подушке. На тумбочке лежал телефон. Экран не светился уведомлениями от банка или звонками от Вадима. Только мягкое свечение часов: 07:15.

В памяти всплыл вчерашний вечер. Тепло его рук. Вкус его губ.

Лена улыбнулась, уткнувшись лицом в подушку. Это было глупо. Им предстояло пройти через проверку банком, через ремонт, через неизвестность. Но сейчас, в эту секунду, ничего этого не существовало. Был только Марк.

Она вскочила с кровати быстрее, чем обычно. Холод в доме больше не казался врагом. Она натянула свои рабочие джинсы, тот самый серый свитер отца (который теперь ассоциировался не только с памятью о папе, но и с запахом Марка) и вышла на улицу.

Воскресенье в приморском городе обычно означало тишину. Магазины закрыты, набережная пустынна. Но когда Лена свернула на Морскую улицу, она увидела свет в окнах «Маяка».

Марк уже был там.

Лена припарковала машину и прошла к входу. Дверь была не заперта. Она вошла внутрь, и колокольчик звякнул привычно, как приветствие.

В зале пахло свежей древесиной и кофе. Марк стоял у стены, примеряя крепления для новых книжных стеллажей. Он услышал её шаги, но не обернулся сразу. Закончил прикручивать кронштейн, отложил шуруповерт и только потом повернулся.

В его взгляде не было вчерашней напряженности или деловой сухости. Он смотрел на неё так, словно они не расставались ни на минуту.

— Доброе утро, — сказал он. Голос был низким, сонным, несмотря на то, что он уже работал час.

— Доброе, — ответила Лена, подходя ближе.

Она остановилась перед ним. Между ними не было стола, не было инструментов, не было причин держать дистанцию.

Лена протянула руку и коснулась его предплечья. Просто чтобы убедиться, что он реальный. Что вчерашний день не был сном.

Марк накрыл её ладонь своей.

— Выспалась? — спросил он, большим пальцем проводя по её костяшкам.

— Удивительно, да. А ты?

— Тоже. — Он усмехнулся. — Наверное, потому что не пришлось думать о том, как тебя поцеловать, не нарушив субординацию.

Лена рассмеялась, и звук её смеха легко отразился от белых стен.

— Субординация отменяется?

— В нерабочее время — да. А в рабочее... — Марк сделал паузу, его глаза блеснули озорством. — В рабочее время тоже отменяется.