Поцелуй страсти - Джейн Киддер

— Не волнуйся, — сказала Регина, взяв перо и принимаясь писать. — Я чувствую себя прекрасно.

— В таком случае, если ты не станешь возражать, я отправлюсь в клуб — мы договорились там встретиться с Александром Шоу. Увидимся за обедом.

Регина рассеянно кивнула, не отрывая глаз от листа бумаги, по которому скользило ее перо. Когда же Майлз направился к выходу, она повернулась и пристально посмотрела ему вслед.

В соответствии с традицией, после того как тело сэра Джона упокоилось в фамильном склепе, в Пемб-рок-хаусе состоялся прием. Не успел Майлз войти в холл, как его тут же перехватили Джорджия с Каролиной. Стеная и заламывая руки, они приникли к нему, точно к потерянному, но вновь обретенному брату. Не сразу Майлз сумел высвободиться из их объятий, но и это ему далось непросто — пришлось пообещать, что за поминальным столом он усядется с ними рядом.

Признаться, традиция собирать людей за столом после похорон была не слишком понятна Майлзу. Он полагал, что членам скорбящей семьи больше подобало горевать о своем дорогом усопшем в одиночестве, а не угощать и развлекать изрядное количество гостей, состоявших в основном из соседей и партнеров по делам.

Удачно избегнув объятий Штатов, Майлз минут десять прогуливался в холле, заглядывая в гостиные, — в надежде обнаружить Викторию Пемброк среди предававшихся скорби гостей. В конце концов он нашел девушку — она укрывалась от чужих взглядов в столовой, а рядом с ней был Хэррисон Гилфорд, ее давний и неизменный поклонник.

— Леди Виктория, — произнес Майлз, направляясь к девушке и на ходу протягивая руку, — примите мои глубочайшие соболезнования.

Виктория едва слышно пробормотала несколько слов благодарности. Повернувшись к стоявшему чуть поодаль спутнику Виктории, Майлз протянул ему руку и сказал:

— Мы не встречались прежде, сэр. Я — Майлз Уэлсли.

Виктория, будто очнувшись ото сна, поторопилась вмешаться в разговор:

— Прошу меня извинить, джентльмены. Горе заставило меня забыть о моих обязанностях. Хэррисон, позвольте вам представить мистера Майлза Уэлсли. Мистер Уэлсли — это Хэррисон Гилфорд.

Хэррисон тут же метнул в сторону Майлза взгляд, сказавший лучше всяких слов, что пожимать ему руку он не намерен.

— Я наслышан о вас, мистер Уэлсли. Вы тот самый американец, который скупает всех приличных лошадей в округе, проявляя при этом удивительную настырность и бесцеремонность, — произнес он холодным, высокомерным тоном.

При этом неожиданном и неуместном оскорблении Виктория, не предоставив Майлзу ни секунды на ответ, снова вступила в разговор:

— Спасибо, что пришли на поминки, мистер Уэлсли. Поблагодарите от моего имени вашу бабушку, леди Эшмонт.

Майлз, который все это время не сводил с Хэррисона Гилфорда глаз, посмотрел наконец в ее сторону и ледяным тоном произнес:

— Был счастлив засвидетельствовать вам свое почтение, миледи. — Он всмотрелся в несчастное лицо девушки, и его голос снова обрел теплые и сочувственные нотки: — Если вам понадобится помощь, дайте мне только знать.

— Уверен, в этом не будет необходимости, — перебивая Майлза, вступил в разговор Хэррисон. — Я уже предложил леди Виктории свои услуги и заверил ее, что она может рассчитывать на всяческое содействие с моей стороны. Поскольку у нашего семейства имеется ферма по разведению лошадей — вроде той, что есть в Пемброк-хаусе, — она может со всеми вопросами, связанными с коневодством, обращаться ко мне.

Крепко сжав губы, Майлз неприязненно процедил:

— Я, Гилфорд, не ставлю под сомнение этот чрезвычайно благородный жест с вашей стороны, но хочу напомнить: когда речь заходит о лошадях, одного советчика часто бывает недостаточно.

Хэррисон демонстративно отвернулся от Майлза и заговорил с Викторией так, как если бы молодой человек находился от него за тысячу миль.

— Не представляю себе, какой совет на сей деликатный предмет может дать британской леди американец? Разве что поведает ей какую-нибудь тайну из жизни американских мулов?

Майлз сжал кулаки, но голос ничуть не выдал его волнения и негодования.

— Я не склонен умалять знания британских леди и джентльменов в области коневодства, но хочу заметить, что семейство Уэлсли уже не одно поколение занимается разведением породистых лошадей как по ту, так и по эту сторону Атлантики, а потому считаю, что накопленный нами опыт в области коневодства может оказаться куда более ценным, чем познания дилетанта, который нигде, кроме сельской ярмарки в графстве, своих лошадей не выставлял.

Хэррисон отлично знал о репутации семейства Уэлсли, которые считались известными конезаводчиками как в Америке, так и в Англии, и принужден был замолчать.

Майлз же, удовольствовавшись тем, что сумел поставить на место такого грубияна, склонился к руке леди Виктории, коснулся губами ее пальцев и на прощанье произнес:

— Мое предложение, миледи, остается в силе. Располагайте мной.

С этими словами он повернулся на каблуках и зашагал к Александру Шоу, которого заприметил в дальнем конце столовой.

Ткнув приятеля пальцем под ребра, Майлз огорошил его вопросом:

— Что это за надутый индюк застолбил делянку рядом с Викторией?

Алекс с удивлением на него посмотрел, потом хлопнул себя по лбу и заулыбался.

— Ты, должно быть, имеешь в виду Хэррисона?

— Точно, Хэррисона. — Тон Майлза не оставлял ни малейших сомнений в том, как он относится к этому человеку.

Алекс пожал плечами.

— Да так, одна мошка. Ничтожество. Живет где-то поблизости. Вот, пожалуй, и все, что я могу о нем сказать.

— Да плевать мне, сквайр он или граф, как ты, — сварливо сказал Майлз. — Я хочу знать, кем он приходится Виктории.

— Он далеко не так с ней близок, как ему хотелось бы, — хохотнул Алекс. — Ухаживает за ней вот уже несколько лет, но, насколько я знаю, леди его ухаживаний никоим образом не поощряет.

— Сегодня он вокруг нее прямо кругами ходит.

— Ничего удивительного. Решил, должно быть, что смерть отца Виктории предоставила ему удачную возможность как следует взяться за девушку. Разделить с ней печаль, вволю посочувствовать — ну и все такое.

— По-моему, он просто напыщенный осел! — прорычал Майлз.

Алекс с минуту смотрел на приятеля, удивленный силой неприязни, которую тот выказывал по отношению к незнакомому, в общем, человеку.

— А я и не знал, что тебя заботят джентльмены, которые, по твоему образному выражению, ходят кругами вокруг леди Виктории.

— Джентльмены меня не заботят, — быстро сказал Майлз. — Меня заботит Гилфорд. Во-первых, потому что он кретин, а во-вторых, потому что он относится к тем мерзавцам, которые надеются приобрести для себя выгоду, предлагая утешение женщине, оказавшейся в затруднительном положении.