Свободен для любви - Ричард Гордон

Жила моя скандалистка в самом конце Керзон-стрит. Почти весь путь мы проделали в полном молчании, и уже подъезжали, когда она вдруг радостно воскликнула:

— Господи, ну и дура же я!

Повернув голову, я обнаружил, что моя спутница достала косметичку и, глядясь в зеркало, накрашивается.

— Должен признаться, мне не совсем понятна ваша реплика, — сдержанно произнес я.

Впервые за все время нашего знакомства она улыбнулась.

— Я ведь и правда дура, да? И чего так завелась, сама не понимаю. Должно быть, выпила лишнего за ленчем. Алкоголь на меня порой убийственно действует. А вы, наверное, решили, что у меня вообще крыша поехала?

— Откровенно говоря, подобные подозрения у меня появились, — сдержанно признался я. — Я даже подумывал, не вызвать ли машину с санитарами.

— Спасибо, что не вызвали. Господи, а денек-то какой стоит, а? Загляденье просто. — Она со щелчком захлопнула косметичку. — Ну, вот мы и приехали. Заскочите на секундочку — махнем по рюмашке. После всего пережитого вам это просто необходимо.

Я заколебался:

— Может, не стоит…

— Ну что вы! Идемте сейчас же. Я позвоню на коммутатор и попрошу переводить все ваши звонки на мой номер. Пиф-Паф так часто делает.

Я мучительно раздумывал. Оставаться наедине с пациенткой женского пола и без того уже было отступлением от правил, распитие же спиртных напитков у нее дома наверняка квалифицировалось бы моими коллегами как настоящее грехопадение. Однако не забудьте, что все-таки на дворе стояла весна…

— Хорошо, но только на минутку, — кивнул я.

— Кстати, меня зовут Китти, — прощебетала она, отпирая дверь. — Квартирка у меня крохотная, но уютная. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Пиф-Пафу здесь нравится.

В ее «крохотной квартирке» разместилась бы добрая дюжина моих бейсуотерских комнат, да и обставлена она была с такой богатой экстравагантностью, которая составила бы честь и самому Эразму Поттер-Фиппсу. Впрочем, возможно, он и приложил к этому руку, подумал я.

Распахнув окно, Китти высунулась наружу и пропела:

— Весна, весна, весна! Боже, как прекрасно! Вы любите весну? Ландыши, тюльпаны и колокольчики! Нет, непременно цветничок у себя разобью. Что вам налить, милый?

— Я уже пил сегодня бренди, — признался я. — Лучше бы уж не смешивать, если у вас оно есть, конечно.

— Есть, мой зайчик, — проворковала Китти. — Бренди у меня целый бар.

Она поставила на столик две рюмки и бутылку с этикеткой, на которой красовалась одинокая корона, а ниже я с изумлением рассмотрел цифры: «1904».

У меня перехватило дыхание.

— Эй, полегче, — выдавил я, глядя, как Китти небрежно наполняет рюмки. — Такой нектар пьется разве что наперстками.

Китти только игриво хихикнула и вручила мне наполненную до краев рюмку.

— За нашу удачу! — провозгласила она, отпивая. — Вот, совсем другое дело, — добавила она, облизываясь. Затем уселась на софу рядом со мной.

Я отодвинулся. Китти тут же придвинулась ко мне, уже вплотную.

— Расскажите о себе, — попросила она, кладя руку мне на колено.

— А что тут рассказывать? — Я, в свою очередь, облизнулся, смакуя бренди. — Я всего лишь временный ассистент доктора Поттер-Фиппса, вот и все.

— Вы слишком молоды для врача, — кокетливо заметила Китти, гладя меня по ноге.

— Вообще-то, по правде говоря, врач я еще новоиспеченный, — сказал я.

Китти снова хихикнула.

— Да, когда я свалилась в ваши объятия, то сразу поняла, что опыта у вас еще маловато.

— Ну надо же! — удивился я. — А мне показа лось, что я держался очень уверенно.

Она рассмеялась.

— Кстати, — добавил я, — прошу у вас прощения за эту пощечину.

— И вы, милый мой доктор, извините, что я едва пас не пришибла.

Мы улыбнулись друг другу и выпили еще. Я почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Возможно, этому способствовала и Китти, прильнувшая ко мне, как котенок.

Через несколько минут она встала.

— До чего с вами приятно, — сказала она. — Подождите немного, я переоденусь.

Я плеснул себе еще немножко бренди. Напиток оказался совершенно восхитительным. Наслаждаясь его мягким, обволакивающим вкусом, я тем не менее нашел в себе силы призадуматься над непростой ситуацией, в которой оказался. С профессиональной точки зрения мое поведение было в высшей степени неправильным. Тут я припомнил буклет по врачебной этике, который таскал в бумажнике, и, достав его, принялся внимательно изучать. Так, размеры табличек, визитные карточки, дележ гонораров, отношения с лицами духовного звания и тому подобное. И ни единого слова про отношения с пациентками, про ту коварную проволоку, натянутую между профессионализмом и галантностью, на которой я сейчас балансировал.

Тут в окно ворвался свежий ветерок, где-то неподалеку запела какая-то птаха. «А какого черта? — спросил себя я. — Весна есть весна». Отложив брошюрку в сторону, я выпил еще бренди.

Китти вернулась в одном прозрачном пеньюарчике, под которым, как я с замиранием сердца разглядел, была только сама моя соблазнительница, нежная и благоухающая.

— Как дела, мой цыпленочек? — промурлыкала она.

— Б-бренди — п-просто класс, — запинаясь, выговорил я. — Н-налить еще капельку?

— Да, моя рыбка.

Я наполнил наши рюмки.

— За тебя, мой милый доктор.

— За вас, о принцесса среди пациенток.

Мы выпили на брудершафт и поцеловались. Китти вытянулась на софе и протянула ко мне руки:

— Иди же ко мне, мой птенчик!

Я облизнул внезапно пересохшие губы. Положение становилось критическим. Остаться наедине с такой прекрасной женщиной… Впрочем, какого дьявола? Мужчина я или кролик? Да и смел ли я ее разочаровать…

Послышалось шуршание.

— Иди ко мне!

Я оглянулся — и обмер. Обнаженная, Китти выглядела даже прекраснее, чем я мог мечтать! Обнаженная? Ах, черт!..

Я вскочил как ошпаренный.

— Вызови такси! — визгливо заорал я, не узнавая собственного голоса. — Скорее!

Господи, и как же я теперь объяснюсь с министром строительства?