Благородный разбойник - Маргарет Макфи

— Судя по всему, теперь они заключают пари на то, станет он танцевать снова и пригласит ли он вас.

Эмма сдержала вздох, грозивший вырваться в ответ на это предположение.

— Загляните в мой дневник, Эмма. Проверьте, когда будет следующий бал.

— На следующей неделе во вторник вечером состоится благотворительный бал в Воспитательном доме. — Эмма поняла ход мысли своей хозяйки. — Но даже если мистер Стрэтхем там будет, я ясно дала ему понять, что мое место рядом с вами, а не среди танцующих.

— Я, безусловно, восхищена вашей преданностью, моя дорогая, но вы можете совершенно свободно танцевать с ним. И очевидно, — леди Ламертон с нескрываемым удовольствием окинула взглядом необычайно высокую стопку своей утренней почты, — что было бы весьма неучтиво отказать ему.

— Он не станет меня приглашать. — «Оставьте меня в покое, Нед».

В голове эхом звучали его слова: «Можете не беспокоиться, Эмма Норткот. Я больше не подойду к вам». И снова, как и ночью, ей вспомнились его глаза — холодная злость и что-то еще…

Эмма улыбнулась как ни в чем не бывало и перевела разговор на другую тему:

— Что вы наденете сегодня вечером к обеду у миссис Льюис?

Ее тактика сработала.

— Лиловое шелковое платье и тюрбан к нему в тон. А вы, я думаю, могли бы надеть ваше серо-голубое платье. Оно очень подойдет к моему.

— Да, это будет хорошо, — согласилась Эмма.

Леди Ламертон заговорила о том, что нужно сходить к шляпнику, чтобы подобрать к тюрбану перо.

Нед больше не подойдет к ней. Она была бы этому рада.

«Больше, чем вы думаете».

Что могли значить эти странные слова? Эмма почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Я вижу, здесь мистер Стрэтхем, — вполголоса сказала леди Ламертон уже через пять минут после того, как этим вечером они вошли в гостиную дома миссис Льюис на Хилл-стрит.

— В самом деле? Я не заметила, — солгала Эмма.

Нед вместе с Робом Финчли стоял у окна, разговаривая с лордом Линвудом и другим джентльменом, лицо которого показалось ей смутно знакомым, хотя она не могла вспомнить, кто он. Нед был одет во фрак от лучшего лондонского портного. В свете канделябров его светлые волосы отливали золотом. Казалось, он чувствовал себя здесь так же непринужденно, как в Уайтчепеле. Под внешним лоском сквозили все та же уверенность, сила и скрытая угроза. Нед бросил на нее хмурый настороженный взгляд, и у нее замерло сердце и побежали мурашки по телу. Эмма ответила ему не менее хмурым, холодным взглядом и, улыбнувшись так, будто он ее совершенно не интересовал, снова отвернулась к леди Ламертон, с которой они тут же о чем-то заговорили.

Подошедшая хозяйка, поздоровавшись с ними, рассыпалась в выражениях восторга по поводу того, как великолепно выглядит леди Ламертон, и стала расспрашивать, услугами какой модистки она теперь пользуется.

Эмма увидела нескольких девушек, с которыми состояла в дружеских отношениях в то время, которое теперь могла называть «другой жизнью». Они посещали одни и те же дамские курсы и одновременно выходили в свет. А для того, чтобы она не отстала от них в поиске удачной партии, на ее наряды тратились огромные деньги. Сейчас все они, одетые по последней моде и безукоризненно причесанные, стояли отдельной маленькой группкой. Эмма знала, как смотрят в этом кругу на компаньонок без гроша в кармане, и сама когда-то также перешептывалась с ними, выражая свое сожаление по поводу других. Не со зла, а по наивности и невежеству. Однако то, кем прежде был ее отец и кем была она, по-прежнему играло определенную роль, поэтому, несмотря на ее нынешнее более низкое положение, большинство девушек улыбались ей и слегка кивали в знак приветствия. И только несколько голов отвернулись в сторону.

— Леди Ламертон, как я рада видеть вас, — сказала подошедшая к ним миссис Фейвершем. Она улыбалась и была сама любезность, и лишь выражение легкого беспокойства на лице говорило о том, что эта охотница за сплетнями чуяла добычу. — И мисс Норткот тоже. — Она посмотрела на Эмму, и ее глаза сверкнули хищным блеском.

— Миссис Фейвершем, — пропела в ответ леди Ламертон. Ее улыбка, несмотря на свою мягкость, давала понять, что в этой охоте она считает себя вожаком и будет яростно охранять от других предмет всеобщего интереса. Отец Эммы оказался прав.

— Какая жалость, что я пропустила бал у Хейвиков. Судя по всему, мне непременно надо было там быть. Я слышала, что мистер Стрэтхем наконец решился танцевать. Однако в отношении этих слухов никогда нельзя быть уверенным.

— Я могу подтвердить, что это правда, моя дорогая Агата.

— Неужели? — Миссис Фейвершем буквально распирало от любопытства. — Вы должны прийти ко мне на чай, дорогая леди Ламертон. Мы не виделись целую вечность. Завтра вас устроит?

— Завтра я приглашена на чай к миссис Хилтон. В последнее время у меня все расписано. Но я могла бы втиснуть вас в свое расписание на конец недели… Если вы согласны.

— Совершенно согласна. — Миссис Фейвершем улыбнулась и не смогла удержаться, чтобы еще раз не скосить глаза на Эмму. — А мисс Норткот придет с вами?

Эмму спасли звуки гонга, возвещавшего начало обеда.

Обеденный стол был накрыт великолепно. По центру его украшали красивые канделябры, чередовавшиеся с ананасами. В середине располагалось украшенное цветами огромное блюдо с целой горой фруктов. Эмма забеспокоилась, как бы ее не посадили рядом с Недом, однако, согласно светской табели о рангах, несмотря на все богатство, на торговца смотрели как на человека более низкого, так что Неду вместе с его управляющим отвели место в дальнем конце стола. А Эмма, компаньонка знатной дамы, фактически служанка, благодаря своему происхождению оказалась ближе к хозяйке.

Лорд Сомс, один из самых старых и близких друзей ее отца, занял место рядом с ней.

— Как поживает ваш отец в хаунслоуской глуши, мисс Норткот?! — взревел он, из-за глухоты не отдавая себе отчета в громкости своего голоса.

— Благодарю вас, лорд Сомс, у него все хорошо. — Эмма кивнула и улыбнулась, понимая, что его слова слышали все присутствующие, и в том числе сидевший поодаль Нед.

— Рад это слышать, дорогая. Вы должны передать, что нам очень его не хватает.

— Я передам. — Она снова улыбнулась и как бы между прочим сменила тему: — Какая непривычно хорошая погода, вы не находите?

— Что вы сказали? Говорите громче, моя девочка.

— Я просто сказала, что погода для этого времени года на редкость хороша.

Лорд Сомс приставил к уху свой слуховой рожок.

— Я ничего не расслышал, мисс Норткот.

— Мисс Норткот говорила, что погода хорошая, — раздался голос мужчины, стоявшего неподалеку от них.

Эмма узнала этот голос, голос образованного аристократа, с чувственной и вместе с тем надменной манерой слегка растягивать слова. Она окаменела.