Звездочка - Елена Лагутина

— Сережа, Рита… Я не знаю, надо ли ее беспокоить?

— Анна Владимировна, позвоните Рите, где бы она сейчас ни находилась!

Она послушно отправилась к телефону, но он снова остановил ее:

— Сначала надо вызвать «скорую»…

— Сережа, они увезут его в больницу!

— Не увезут, — спокойно сказал он. — Я договорюсь с ними. Просто я сейчас не могу сделать ему укол дексамстазона и димедрола, понимаете? Они сделают. Чтобы отек спал… Звоните же!

Он дотронулся до горла мальчика — слава Богу, отек еще не опустился!

«Интересно, где Рита?..»

Сразу вспомнился тот шикарный тип, и сердце забилось. «Все женщины одинаковы, — подумал он, пытаясь своей прохладной рукой хоть немного сбить температуру. — Самки…»

Вернулась Анна Владимировна:

— До «скорой» я дозвонилась, а вот у Риточки занято. Сейчас еще перезвоню…

— Не надо, — поморщился он. — Не беспокойте… Сейчас приедет «скорая», сделает ему укол. Я посижу с мальчиком. Не волнуйтесь…

Рите и до этого было тревожно, а после этого звонка… Откуда приходит страх, ощущение, что непременно случится что-то плохое? Или чужое зло заразительно, как проказа?

Рите казалось, что даже свет в комнате стал тусклым, неприятным, как в больнице, когда умирал отец. Словно бы этот человек с измененным голосом проник сюда, зашел в Ритину душу, как в собственную комнату, и принялся обклеивать стены голыми красотками из бульварных журналов…

Когда снова зазвонил телефон, Рита испытала сначала испуг — а если снова звонит этот тип?

Но звонил не этот телефон. Служебный.

Она схватила трубку, заранее предчувствуя беду. Кто позвонит тебе ночью, если ничего не случилось?

— Да, — сказала она.

— Рита, у нас неприятности… Сережа не велел тебе звонить, но я сама уж решила…

Стало жарко, кровь прилила к голове…

— Мама, что случилось? Какой Сережа?

— Рита, мы вызвали «скорую»…

— Мама! — почти крикнула Рита. — Тебе что, плохо?

— Рита, прости, в дверь звонят… «Скорая», наверное, приехала. Рита, я тебе перезвоню потом!

В трубке раздались короткие гудки.

Если было плохо маме, то почему она позвонила? Ей надо лежать!

При чем тут Сережа?

Ник…

— Ник!

Она вскочила.

Что делать?

Машка…

Она набрала Машкин номер.

Сонный голос не сразу откликнулся.

— Да…

— Машка, у меня беда, — проговорила Рита. — Что-то случилось с Ником. Ты не можешь меня подменить?

Машка некоторое время молчала.

— Знаешь, я сейчас им перезвоню. Или заеду… И потом решим.

Верная подружка повесила трубку.

Сейчас она приедет…

— Все будет хорошо, — пробормотала Рита, пытаясь взять себя в руки. — Все будет хорошо…

«Скорая» приехала быстро.

Сергей даже присвистнул от удивления — и только потом сообразил, что дом расположен близко от их пункта. Вот и разгадка…

Пожилой врач страдал астмой. Дышал он тяжело, с характерным присвистом — видимо, подъем на четвертый этаж без лифта дался ему с трудом. Медсестра была дамой «бальзаковской», пышненькой и уютной, с добрым улыбчивом лицом.

— Где мать? — поинтересовалась она.

— На работе, — пояснила Анна Владимировна.

— Значит, придется говорить с отцом, — проговорил врач-астматик. Голос у него был гулкий, басовитый и успокаивающий. — Мальчика надо в больницу… чтобы присмотр был врачебный.

Укол они уже сделали, и Ник дышал ровнее. Лицо было еще опухшим, и все-таки уже не было красного, почти багрового оттенка.

— Я врач, — сказал Сергей.

— Что же вы, папаша, если врач, не знали — у мальчишки реакция на аспирин, — укоризненно проговорила медсестра.

— Не знал, — согласился Сергей. — Так вышло…

— Угробили бы пацана.

Анна Владимировна смотрела на них с ужасом, боясь и слово вымолвить. Это она, она виновата! Сергей постарался успокоить ее взглядом — в конце концов, об аллергии, увы, узнаешь именно таким путем — опытным; черт бы не ведал эти опытные пути.

— Теперь не угроблю, — принял он на себя удары. — Может быть, оставите его под мою ответственность? Я считался хорошим врачом!

— Считались? Значит, теперь уже не считаетесь?

— Теперь я вообще…

Он хотел было уже сказать, что теперь он вообще никем не считается — даже человеком, но промолчал. Откровенности было и так чересчур много.

— Теперь я писатель, — проговорил он.

— Прямо Чехов, — хмыкнула неодобрительно сестра. — Где работали? Участковым?

— Нет, — покачал он головой. — Я работал в клинике. Онкологической… Может быть, слышали о хосписах?

Врач поднял глаза, посмотрел на Сергея. Удивление во взгляде сменилось невольным уважением.

— А что же в писатели ушли? — спросил он тихо. — Работа показалась тяжелой?

«Потому что не имел права!» — хотелось ответить Сергею, но он снова сдержался.

Промолчал.

— Что будем делать? — спросил врач у сестры.

Та пожала плечами:

— Если отец берет на себя ответственность… Детям в больнице не сладко…

— Давайте так, — сказал Сергей. — Мы подождем до утра. Если эксцессов не будет, останемся дома. Я сам прослежу за ним. Можете мне поверить, я справлюсь!

— Не сомневаюсь, — согласился врач. — Раз вы в хосписе работали, кое-чему там научились!

Он написал на листе бумаги свой телефон.

Протянул его Сергею.

— Не хочется беспокоить ребенка, — сказал он. — Поверю вашему опыту… Это мой телефон. Если что, звоните. Я приеду снова…

Сергей кивнул.

— Лев Валерианович! — возмутилась сестра. — Что вы придумываете? А если мальчик…

— Ничего с мальчиком не случится, Нина, — сказал врач. — Он в надежных руках… — Повернувшись снова к Сергею, сказал: — Через час сделаете еще укол. Пропорции знаете. Ампулы и шприцы я вам оставляю. Если — не приведи Господь! — снова будет хуже, звоните мне. Но завтра вызовите врача. И… передайте матери, что… Впрочем, что передавать? Передайте, что ей повезло. У нее хороший муж…

Рита набрала помер.

«Ну пожалуйста, возьми трубку, ма, — прошептала она. — Пожалуйста. Скажи, что Машка уже заезжала. Все нормально…»