Неистовый соблазнитель - Сара М. Андерсон

Но как же не хочется портить эту минуту. Застывшая на фоне океана прекрасная женщина в коралловом платье, с развевающимися на ветру волосами… Как же хочется зарыться носом ей в шею, поцеловать, прикоснуться…

Он задумчиво глянул вниз, где, несмотря на еще высоко стоявшее солнце, уже зажгли костры и факелы, а сотня приглашенных гостей общалась, неторопливо потягивая коктейли. Издалека все выглядело неплохо, но он отлично знал всю подноготную.

Сжав зубы, Маркус глубоко вдохнул:

– Готова?

– Обратного пути уже нет? – Она улыбнулась, но в глазах ясно угадывался страх.

– Давай спустимся, со всеми поздороваемся и сразу же залезем в воду? Всего пятнадцать минут, и мы свободны. Не переживай, ты отлично выглядишь.

Он без конца повторял последнюю фразу, прекрасно понимая, что за уверенной улыбкой прячутся обнаженные нервы.

– Ты просто пытаешься меня успокоить.

– Возможно, но это не мешает тебе отлично выглядеть.

– Пятнадцать минут – и в воду, – выдохнула она, чуть крепче сжимая его руку.

– Все будет хорошо, – пообещал Маркус.

Но стоило им спуститься на пляж к запекавшемуся на костре поросенку, и он тоже занервничал.

А стоило Лилибэт помахать им рукой и пойти навстречу, как он сразу же понял, что стоило прислушаться к Либерти и остаться в Чикаго. К черту хорошую мину и фамильную гордость.

Зачем он в очередной раз пошел на поводу у родителей и пришел сюда? Чтобы полюбоваться на обманувшую и публично унизившую его женщину в крошечном белом бикини и золотых украшениях?

Объявившись здесь, он не лицо спас, а уткнулся носом в свои неудачи.

– Маркус, дорогой, – проворковала она, словно карликовому пуделю. – Где ты был? Отлично выглядишь.

– Лилибэт, – выдохнул он, когда невеста расцеловала его в обе щеки, и беспомощно посмотрел на Либерти. – Здесь все такое… впечатляющее.

Положив голову Маркусу на плечо, Лилибэт обняла его за талию, словно Либерти вообще не существовало.

– Здорово, верно? Всегда хотела устроить что-нибудь в этом духе. – Она задумчиво поглаживала кончиками пальцев его пеструю розово-голубую гавайскую рубашку. – Нечто такое, чтобы можно было просто расслабиться и наслаждаться процессом.

Маркус сразу же встревожился. Она с ним флиртует? Невеста флиртует с мужчиной, которого скормила прессе накануне несостоявшейся свадьбы? А на что он еще рассчитывал?

Он украдкой взглянул на Либерти.

– Так рада, что ты все-таки пришел, – продолжала ворковать Лилибэт. – Жаль, что у нас все так плохо получилось, надеюсь, мы еще сможем, – приподнявшись на цыпочки, она навалилась на него всем телом, – все исправить.

– Не думаю, что это возможно. – Оторвав от себя Лилибэт, он придвинулся к явно готовой взорваться Либерти. – Знакомьтесь. Лилибэт, это моя спутница, Либерти Риз.

Она недоверчиво моргнула:

– Риз? Мисс Риз? Ты притащил сюда секретаршу?

– Приятно снова с вами встретиться, – объявила Либерти так, что всем сразу стало понятно, что встреча какая угодно, только не приятная. – И вообще-то я личный помощник руководителя.

– Маркус, ты серьезно? – Лилибэт поморщилась так, словно ненароком наступила на нечто не слишком приятное.

Он чувствовал, как Либерти вся напряглась, но прежде чем он успел вмешаться, все стало еще хуже.

– Маркус! – С пляжа к ним шла Мариса Уоррен в зеленой тунике, с сигаретой в одной руке и бокалом в другой. – Вот ты где, несносный мальчишка!

– Мама, – выдохнул он, подставляя щеку для поцелуя. Ладно, все идет по плану, пара неприятных минут, и потом они с Либерти смогут взять доски и отлично провести время. – А где отец?

Мариса помахала зажатой в руке сигаретой:

– Где-то здесь, развлекается.

Переводя на нормальный язык – занят очередной любовницей. Неужели вся вечеринка перерастет в одну большую оргию? То, что происходит на частных островах, остается на частных островах? Ему сразу же стало плохо.

Скользнув взглядом по Либерти, Мариса нарочито громко зашептала:

– Дорогой, я так надеялась, что ты придешь с Эммой Грин, такая милая молодая особа…

– Обожаю Эмму, – улыбнулась Лилибэт. – Из них с Маркусом вышла бы отличная пара.

Он почувствовал, как Либерти до боли сжимает ему руку.

– Нет! – прорычал он. – Я пришел сюда с Либерти.

– С секретаршей? – уточнила Лилибэт.

– С кем? – Мариса снова сосредоточилась на его спутнице.

Глубоко вдохнув, он обнял Либерти за талию:

– Мам, ты знакома с Либерти.

– Что за игру ты затеял? Мы же договорились, что ты придешь с подходящей спутницей.

– Либерти отлично подходит. – Лилибэт презрительно фыркнула, но он не обратил на нее внимания. – Она моя гостья. Мам, я уже давно взрослый мужчина и могу встречаться с кем захочу.

– Но, дорогой, что ты надеешься на этом выиграть? – Мариса разглядывала Либерти с таким видом, словно перед ней стояла не живая женщина, а вещь. К тому же совершенно бесполезная.

– Счастье. По-твоему, этого мало?

Лицо Марисы так и исказилось от ярости.

– Хочешь опозорить семью Уоррен? – выдохнула она, словно ему до сих пор восемнадцать и он мечтает убежать в Европу.

Вот только он уже давно вырос.

– Ты и без меня с этим отлично справляешься, – улыбнулся он, разглядывая зажатый в ее руке бокал.

– Дорогой, я всего лишь пытаюсь тебя защитить.

И вот ему снова шесть, он цепляется за руку няни и в слезах рассказывает родителям, как плохие дяди в масках попытались затолкать его в машину, но няня закричала и их спугнула. Тогда он спросил, станут ли они вызывать полицию, потому что там работают хорошие дяди, которые ловят плохих.

Тогда родители лишь коротко переглянулись.

– Дорогой, мы не можем рисковать именем Уорренов. Мы сами тебя защитим.

На следующий же день они уволили мисс Джуди, с которой Маркус провел большую часть своих шести лет, оставив его в полном одиночестве.

И все ради того, чтобы защитить имя Уорренов.

Краешком сознания он уловил, как отпустил талию Либерти и шагнул к матери, но та торопливо попятилась.

– Защитить меня? – Маркус хрипло рассмеялся. – Вот что ты себе говоришь, чтобы лучше спалось по ночам? Да тебе на меня просто наплевать. Всегда было наплевать.

– Неправда!

– Да неужели? Защищая меня, ты избавилась от моей няни, а отец распугал всех тренеров, мечтавших заполучить меня в команду. Даже немецких. Как это должно было меня защитить?