Непроницаемая тайна - Инга Берристер

Гриффин замер, и на один бесконечно долгий миг Бренде почудилось, что она что-то сделала не так. Пронзительно ясная радость, кипевшая в ее душе, потускнела, и, опустив глаза, она виновато пробормотала:

– Извини… Не стоило мне так…

– Откровенно говорить, что ты хочешь меня? – закончил за нее Гриффин. – Ты и вправду так думаешь, Бренда? – С этими словами он сжал ее в объятиях и увлек в тень. – Ты хоть понимаешь, что значит для меня такое признание? Ты даже не представляешь, как сильно я желаю тебя! Мне хочется прижать тебя к стволу дерева и прямо здесь, сейчас…

Бренда вскрикнула, потрясенная до глубины души, и он осекся.

– Прости, – пробормотал Гриффин, виновато покачав головой. – Понимаешь, вчера вечером мне казалось, что только я один изнываю от желания. Ты словно отгородилась от меня, и я никак не мог преодолеть этот барьер.

– Мне было страшно, – призналась Бренда.

Дрожь охватила девушку, и Гриффин, который сжимал ее в объятьях, конечно, хорошо понимал, что это значит.

– Боже мой, – со стоном проговорил он, – если бы мы сейчас были дома, одни… Впрочем, хорошо, что это не так. – Он помолчал, не в силах отвести взгляда от ее припухших губ, и уже другим тоном добавил: – Знаешь, здесь поблизости есть маленький ресторанчик; там совсем недурно кормят. Что, если я отведу тебя туда и ты закажешь нам обед, а я пока отправлюсь за покупками?

Бренда, догадавшись, что он имеет в виду, покраснела до корней волос.

– Что такое? – мягко спросил Гриффин. – Струсила?

Она помотала головой, и лицо его просветлело.

– Вот и отлично. Значит, не придется покупать тебе выпивку для храбрости, – поддразнил он и напоследок легонько тронул губами ее губы.

***

– Я заказала для нас жаркое под яблочным соусом. Подойдет?

– Вполне, – кивнул Гриффин, подсаживаясь к столику, за которым поджидала его Бренда. – Не хочешь узнать, что я купил? – лукаво осведомился он и, увидев, что она снова залилась румянцем, заявил: – Ты прелестна, когда ты краснеешь.

– Прекрати! – прошипела девушка. Лицо ее пылало.

Все это было так ново для нее – нежное поддразнивание, пронзительная близость… любовь. Однако она понимала, что очень скоро привыкнет к этому и уже не сможет жить без Гриффина.

– Гм… на вид аппетитно, – заметила она, когда официант принес их заказ.

– Да, выглядит недурно, – согласился Гриффин, – но погоди, вот попробуешь на вкус… – Он умолк, зачарованно глядя, как лицо Бренды снова заливает прозрачно-алый румянец. – Ну, а теперь в чем дело?

Она мотнула головой так резко, что волосы, взметнувшись, на миг прикрыли заалевшую щеку.

Нет, на этот вопрос я отвечать не собираюсь, думала девушка. Во всяком случае, не сейчас. Дело в том, что слова Гриффина невольно подхлестнули ее воображение, и она мысленно увидела, как пробует на вкус его жаркую, желанную плоть… а этот образ был слишком эротичным, чтобы говорить о нем вслух.

– Ты умеешь готовить? – спросила она.

– Только самые простые блюда, – признался Гриффин, и его серые глаза на миг затуманились. – Мне пришлось научиться этому, когда не стало отца. Для мамы он был центром вселенной, и после его смерти она потеряла всякий интерес к жизни.

– Это естественно для глубоко любящей женщины, – негромко проговорила Бренда. – Потеря любимого человека ее может даже убить.

Любимого, мысленно повторила она, словно пробуя это слово на вкус. Оно все еще немного пугало ее, и она не хотела задумываться о том, что оно означает.

– В самом деле? – Гриффин покачал головой. – Не думаю. Женщины в большинстве своем остерегаются такой эмоциональной зависимости.

– Если мы и боимся безоглядно доверять мужчинам, то лишь потому, что они слишком часто нас предают, – возразила Бренда.

– Пожалуй, ты права, – сказал Гриффин, – но это относится и к женщинам тоже. Либо ты безоговорочно доверяешь человеку, либо считаешь, что твое доверие надо заслужить, вот и вся разница.

– Поговорим о чем-нибудь другом, – попросила девушка.

Серьезный тон разговора замутил прозрачную свежесть ее радостного настроения, и она расстроилась. Между нею и Гриффином было слишком много невыясненного, но Бренда пока не решалась ступать на этот непрочный лед. Уж лучше быстро скользнуть по нему и двинуться дальше, чтобы не развеялась пьянящая дымка счастливого предвкушения.

Решение принято, сказала она себе, и теперь мне нужно только одно… вернее, один. Девушка украдкой взглянула на Гриффина, и желание вспыхнуло в ней с такой силой, что внизу живота разлилась сладкая, томительная тяжесть.

Она сейчас ни о чем не хотела думать, опасаясь, что опять вернутся сомнения…

На глаза Бренде вдруг навернулись слезы. Она отложила вилку, не в силах больше проглотить ни кусочка.

– Что с тобой? – встревоженно спросил Гриффин. – Тебе не нравится еда?

– Нравится, – хрипло ответила Бренда, покачав головой.

Дело не в еде, вертелось у нее на языке, а в моей любви к тебе. Но у нее никак не хватало духу произнести это вслух.

И все же Гриффин догадался, в чем дело, потому что, когда Бренда шепотом сказала, что хочет уйти, он окинул ее голодным взглядом.

Он знает, дрожа всем телом, подумала она, знает все, что я думаю… и чувствую.

***

На улице Бренда полной грудью вдохнула чистый воздух, безуспешно пытаясь прийти в себя. Тело, мысли, даже чувства – все это больше ей не принадлежало. В них безраздельно царил Гриффин.

Он стоял рядом, не сводя с нее взгляда, и лицо его казалось совершенно бесстрастным, но вот глаза…

Бренда даже зажмурилась, обожженная и испуганная силой страсти, которая горела в серых глазах Гриффина.

Неужели и на моем лице можно так же ясно разглядеть все, что со мной творится? – подумала девушка.

Неистовый огонь желания, бушевавший за внешним хладнокровием и бесстрастием Гриффина, так потряс ее, что, пока они шли к машине, она не проронила ни слова. Отперев дверцу «лендровера», Гриффин шагнул было к девушке, чтобы помочь ей сесть в машину, но потом остановился как вкопанный.

– Не могу, – сказал он хрипло. – Если я сейчас коснусь тебя…

Ей не было нужды спрашивать, что он имеет в виду. Она и сама, точно сухой порох, готова была вспыхнуть от малейшей искры.

***

Всю дорогу домой они так и не решились обменяться хоть парой слов. Солнце стремительно катилось к горизонту, и в прозрачном предзакатном небе угрюмо темнели горы. Бренде не верилось, что завтра утром она будет пробираться по тропинкам в этих самых горах.

Завтра утром… Сердце девушки забилось чаще. Между нынешним и завтрашним днем, между вечером и утром есть еще ночь. При этой мысли ее охватило такое смятение, словно сегодня ей предстояло расстаться с девственностью.