Люблю, убью, умру... - Татьяна Тронина

— У тебя вполне подходящая для циркачки комплекция, — краснея, сказал он. — Попробуй хотя бы встать на руки.

Я была в брюках и потому решилась попробовать. Как ни странно, но с помощью Коли и Оли у меня это получилось. Потом они показали мне, как надо правильно принимать позу лотоса.

— Лиза, у тебя талант! — воскликнул тогда Саша, впрочем, не без страха наблюдая за мной. — Нет, ребята, давайте займемся чем-нибудь другим, где не требуется выворачиваться наизнанку…

Оля учила меня жонглировать. В конце концов и это у меня получилось. Словом, вечер прошел замечательно, а закончили его мы тем, что стали вчетвером жонглировать апельсинами.

Хотя час был довольно поздний, на площадке Воробьевых гор было довольно много гуляющих, а чуть в сторонке сбивались в стайку байкеры на своих мотоциклах. Они были серьезные, в кожаных куртках с бахромой и заклепками, мотоциклы под ними — яркие, просто загляденье.

— Сезон закрывают, — сказал Саша, заметив мой любопытный взгляд.

— Какой сезон?

— Байкеры зимой не катаются. Это последние дни.

— Как печально — листья опадают, байкеры слезают со своих мотоциклов…

Мы подошли к мраморному бортику, за которым открывался вид на Москву.

— Здорово, да? Столько огней!

Изгиб реки, светившиеся голубоватой подсветкой мосты, которые казались издалека хрустальными, сталинские высотки, храмы и стадионы… И дома — тысячи домов… Роскошная столичная ночь.

— Как легко потеряться… — пробормотала я.

— О чем ты?

— Только здесь видно, какой город огромный и как легко в нем потеряться. Что человек? Песчинка среди этих огней. Муравей на фоне пирамид.

— Это правда. Я боюсь тебя потерять.

— Не бойся.

— Нет, я, собственно…

Я взлохматила ему волосы.

— У тебя такая идеальная прическа, что иногда хочется ее разрушить, — сказала я.

— Хорошо, что сейчас ночь и меня никто не видит, — засмеялся он, встряхнув головой. — Ну вот, а я столько времени потратил на то, чтобы выглядеть элегантно рядом с тобой.

— Вот эта прядь… Не знаю почему, но когда она падает тебе на лоб, ты мне кажешься беззащитным и смешным.

— Я некрасивый? — вдруг спросил он. — Понимаю, это не должно волновать мужчину, но… Просто я очень хочу тебе нравиться.

— Ты… — Я задумалась на мгновение. — В общем, ты действительно симпатичный молодой человек, только вот уши…

— Что уши? — Саша встревоженно прижал ладони к ушам.

— Они немного торчат. Нет, тебя никак нельзя назвать лопоухим, но они определенно торчат, особенно если присмотреться… — Я придирчиво разглядывала его.

— Неужели придется делать пластическую операцию? — упавшим голосом сказал он. — Впрочем, если ты будешь настаивать…

— Да, без операции не обойтись, — строго произнесла я.

Он не выдержал, рассмеялся, и вслед за ним засмеялась и я.

— Лиза… — Что?..

— Ты будешь моей женой?

Я ожидала чего-то подобного, но все равно вздрогнула, и сердце у меня забилось быстро и суматошно, точно в приступе стенокардии.

— Нет, я тебя не тороплю, и если тебе надо время, чтобы обдумать… — не дождавшись от меня ответа, забормотал Саша, машинально отбрасывая ладонью непокорную прядь назад, точно она ему мешала.

— Не надо, — перебила я его, справившись со своими чувствами. — Я без тебя не могу. Нет, не так — могу, но только с тобой. Могу жить, работать, смеяться, плакать — только с тобой…

— Значит, ты согласна? — Да, — ответила я. — Да. Да!

Он молча прижал меня к себе. Мы долго стояли так и молча смотрели на светящийся огнями город, который плыл над рекой, словно огромный корабль.

— Может, спустимся вниз? — тихо спросила я, когда смогла наконец говорить.

— Куда?

— К реке. Я хочу постоять возле воды… Там, наверное, тоже красиво.

— Только не пешком…

Мы забрались обратно в машину и поехали какими-то кругами. Наконец мы оказались на набережной. Тускло светили фонари, людей не было, лишь изредка мимо проносились машины.

— Здесь? — спросил Саша.

— Да. Очень хорошо. Так таинственно…

Мы вышли из автомобиля. Здесь был небольшой причал — ступени спускались вниз, а там, за последней ступенью, бесстрастно плескались волны.

— Очень таинственно… — как будто недовольно пробурчал Саша. — Того и гляди, свалимся в воду.

— В тебе мало романтизма! — сварливо произнесла я.

— Какой уж тут романтизм! Только, можно сказать, невесту себе нашел, а она будто топиться собралась.

— Так держи меня!

— А я и держу…

Он притянул меня к себе — здесь, в темноте, под плеск волн, мы были словно одни на целом свете, на маленьком острове, отрезанные от остального мира черной рекой.

— Какое счастье, что я нашел тебя…

— Нет, это я нашла тебя! Помнишь, как мы встретились? Эх, ты, потомок писателя Калугина…

— Мне тогда показалось, что ты мне снишься, — сказал Саша и засмеялся.

— Нет, это я думала, что сплю… Иначе бы ни за что не позволила себе оказаться у тебя на коленях…

— Господи, только не вздумай жалеть! Это самое лучшее воспоминание в моей жизни.

— Нет, я не жалею… я думаю, все уже было заранее предопределено.

Тихо плескались волны.

— Мы поженимся и поедем в свадебное путешествие. Завтра пойдем в ЗАГС и подадим заявление. Сколько потом ждать — месяца два, три?

— А куда мы поедем? Ведь будет зима…

— Это не проблема. В мире есть места, где нет зимы. Где всегда море и солнце…

— Да, море… — мечтательно сказала я. — Вот, закрой глаза и слушай, как рядом шумят волны… Похоже на прибой?

— Почти… Ты будешь в красивом платье.

— Когда, на свадьбе? Да, я обязательно буду в каком-нибудь особенном платье…

— Банкет можно устроить в нашем клубе.

— Да, гости и подарки…

* * *

— …Уже подали заявление? — ахнула Аглая. — И когда?

— В конце января.

Она на мгновение задумалась.

— Это хорошо, что в конце января — как раз к тому времени сессия у наших студентов закончится, и ты будешь свободна.

— Честно говоря, о свободе я не думала — мне же надо заканчивать мою работу. Ангелы в русской литературе Серебряного века…

— Да забудь ты хоть на время про своих ангелов! Такое событие намечается, а ты все о работе… — Аглая была очень взволнована. — Думаю, Викентий не будет особо к тебе придираться.