Букет для любимой - Вэл Дэниелз

Отем на всякий случай назвала номер факса отца, куда Брэд, в свою очередь, мог бы отправить срочное сообщение.

Отец подъехал к дому одновременно с ней. Отем не виделась с ним уже три дня.

— Папа! — обрадовалась она, выбираясь из машины. Она сама удивилась, как счастлива его видеть.

Макс достал свой кейс и взглянул на нее поверх машины.

— Пончики твои прошли на ура! — объявил он.

— Я рада. А как твои встречи? Все благополучно?

Макс обнял дочь за плечи.

— Шанна не перестает меня удивлять, — признался он. — Она говорила, что, если мы обставим это мероприятие по-праздничному, будет меньше недовольств по поводу перемен. И оказалась права. Вся фабрика сегодня взбудоражена. — Успех, видно, окрылил Макса. Даже в походке его появилась особая упругость.

— Папа, давай съездим сегодня куда-нибудь пообедать. Отпразднуем наш успех.

Он поморщился.

— Но я уст…

— Куда-нибудь попроще, — поспешила перебить его Отем. — Да хотя бы в гриль-бар в конце улицы, а? Спокойно поедим… Вдвоем… Ты да я, ладно?

— Надо взглянуть, что нам приготовила Марла. — Как обычно, отец начал сдаваться. Он редко отказывал дочери в разумных просьбах.

— Мы оставим ей записку. Пусть завтра нам ничего не готовит. Уйдет пораньше в честь нашего праздника.

Макс улыбнулся и поставил кейс на пол у двери в кухню. Отем поняла, что победила.

— А у тебя что за праздник?

— У меня сегодня был самый удачный день. И у тебя — успех!

— Хочешь провести вечер со своим старым отцом? — Он нежно обнял дочь.

— Ты всегда был для меня самым лучшим, — искренне сказала Отем, стараясь не думать о том, кого ей так не хватало.

— Слишком уж я легко соглашаюсь, — усомнился Макс.

Отем взглянула на часы. Им надо уйти в половине седьмого.

— Я только приму душ. Тебе же будет приятнее, если из меня выветрится запах горелого масла.

Макс рассмеялся.

— Тогда через час? — спросила Отем.

— Как раз успею прочитать газету. Буду ждать тебя в кабинете.

Отем смотрела ему вслед. Ей так хотелось походить на отца: такого солидного, основательного, надежного, упорно добивающегося своей цели.

В кабинете, когда Отем зашла за ним, был разожжен камин. Она постояла перед огнем, подсушивая волосы.

— Ты готов?

Он оторвал взгляд от газеты, и Отем почувствовала, будто в нем что-то дрогнуло.

— Как ты похожа на мать!

Теперь удивилась Отем. Отец так редко вспоминал об этой женщине, которая произвела ее на свет и бросила их обоих — своего ребенка и мужа.

— Это хорошо?

Макс аккуратно сложил газету. Медленно поднялся.

— А что, по-твоему, стало причиной моих несчастий? — Он махнул рукой, как бы отметая эту тему, и показал на дверь. — Поехали.

— А чем я похожа на маму? — спросила Отем, когда они уже сидели в машине. Обычно, как бы по молчаливому уговору, оба избегали говорить о ее матери. Но сегодня Отем захотелось продолжить эту тему.

Отец всегда отвечал на ее вопросы конкретно и бесстрастно.

— Те же глаза, волосы. — Он замолчал, выезжая задним ходом из гаража. — Она, бывало, часами разглаживала свои волосы, стараясь сделать их прямыми. — Он усмехнулся. — А через несколько часов они снова становились волнистыми. Как у тебя.

— Я тоже частенько пытаюсь их распрямить, — заметила Отем, — но ничего не получается.

Макс похлопал себя по макушке, где намечалась лысина:

— А ты что, предпочла бы иметь такое?

Отем расхохоталась.

— Женщинам редко грозит облысение.

— Зато твоим сыновьям, а моим внукам, будет о чем волноваться, — заметил Макс.

Упоминание о ее будущих детях подействовало на Отем отрезвляюще. Отец никогда раньше не затрагивал эту тему.

— А ты не жалеешь иногда, что я не родилась мальчиком? — спросила Отем, когда они остановились перед небольшим ресторанчиком. — Тебе никогда не хотелось иметь сына?

— Никогда. И никогда не жалел, что ты не мальчик. К тому же будут еще и внуки.

Отем озадаченно посмотрела на отца. Уже второй раз за вечер он заговаривал о ее детях.

Макс глубоко втянул в себя прохладный воздух. Из ресторана донесся запах душистого дымка, аромат жареного мяса.

— Замечательная идея — поехать сюда. — Он взял ее за руку. — Я рад, что ты настояла.

Они сделали у стойки заказ и сели за столик.

Отем продолжила разговор:

— Папа, а почему ты больше не женился?

Макс задумался.

— Наверное, потому, что не было времени.

— Может, из-за меня? Я иногда чувствую себя виноватой.

— В какой-то степени, — улыбнулся он. — Не будь тебя, я нашел бы время. Мне бы захотелось иметь семью, ведь нельзя сказать, что я нелюдим. Ты для меня и была семьей.

— А может, причиной была горечь из-за вашего с мамой разрыва? И ты не хотел больше рисковать?

— Горечь и сожаления отнимают больше сил и времени, чем что-либо еще, глупышка. — (Так нежно называл он ее в детстве. И Отем вновь почувствовала себя маленькой девочкой.) — Я не мог себе позволить такую роскошь. И тебе советую: постарайся ни о чем не сожалеть!

— Да, знаю, — остановила его Отем. Это была давнишняя философия отца. Она так часто об этом слышала, что знала уже все наизусть. «Подумай, прежде чем действовать. А если решишь что-то предпринять, знай, что — сознательно или подсознательно — обрекаешь себя на последствия своих поступков». — И ты никогда не сожалел о том, что произошло у тебя с мамой?

— А как, по-твоему, я усвоил этот урок? — не без юмора спросил он.

— Урок, я думаю, был нелегким?

— Облегчила его мне ты.

В этот момент появился официант с подносом.

Уже позже, когда они с аппетитом ели запеченное мясо, перемазавшись соусом, отец оторвался от ребрышка, которое обсасывал, и спросил:

— Любопытно узнать, у тебя есть какая-то особая причина для подобного разговора?

Отем пожала плечами и облизнула палец.

— Да нет, — ответила она, умолчав о том, что отец дал ей пищу для размышлений. — На днях мы с Элейн разговорились о ее семье, вот я и задумалась.

— О чем?

— Смогу ли я делать то, о чем мечтаю, и одновременно иметь мужа и детей.

— И что же ты решила?

Отем сделала вид, что целиком поглощена едой.