Наследство Лэндоверов - Виктория Холт

Постепенно мы добрались до небольшой прихожей, ведущей, по-видимому, в спальню Поля. Там стоял столик с подносом, на котором находилось все для чая.

Поль встал, когда я вошла.

— Вот и вы, мисс Трессидор. Ну как, ваше высокое мнение о Лэндовере не поколебалось за это время?

— Мне никогда еще не выпадало счастье, — горячо ответила я, — видеть такой замечательный дом.

— Вы навсегда завоевали нашу признательность, мисс Трессидор. Тем более, что сами пришли из Трессидор Мэнора.

— Это действительно прелестное поместье, но ему недостает этого великолепия, этого величия…

— Как вы добры! Как любезны! Хотелось бы мне знать, согласна ли с вами мисс Мэри Трессидор.

— Уверена, что согласна. Она всегда говорит то, что думает, а я полагаю, нет на свете человека, который отказался бы признать… признать…

— Превосходство нашего дома? — Я заколебалась.

— Они такие разные.

— А, вы сохраняете верность кузине Мэри. Ну что ж, сравнения, как говорят, не всегда уместны. Достаточно того, что вы восхищаетесь нашим домом. Как удачно, что вы пришли… еще вовремя.

Я подумала, что эта трагедия завладела всеми его помыслами, мне стало его страшно жаль, гораздо больше, чем Яго.

Он улыбнулся мне, и выражение его лица, которое раньше показалось немного суровым, смягчилось.

— Сейчас подадут чай. Вы окажете нам честь, мисс Трессидор? Считается, что разливать чай должна дама.

— С удовольствием, — ответила я и присела к столу. Подняв тяжелый серебряный чайник, я стала наливать чай в прелестные севрские чашки. — Молоко? Сахар? — спрашивала я, чувствуя себя совсем взрослой.

Разговор вел в основном Поль. В присутствии брата, как я заметила, Яго был гораздо более сдержан, чем обычно. Поль расспрашивал меня о впечатлении, произведенном на меня Корнуоллом, о моей жизни в Лондоне и нашей усадьбе. Я отвечала ему со своей всегдашней живостью, но только до тех пор, пока он не заговорил об отце; тот всегда казался мне чужим человеком, а в настоящее время особенно. Меня удивило, как быстро Поль Лэндовер почувствовал это. Он сразу сменил тему.

Наша встреча глубоко взволновала меня. Конечно, я была возбуждена тем, что нахожусь в этом старинном доме, и в то же время мне было грустно видеть, как страдает эта семья от угрожающей ей потери родового гнезда. В обществе Поля Лэндовера я испытывала подъем и радовалась, что он наткнулся на нас с Яго, когда мы осматривали дом, и принимал меня, как гостью.

Он очень отличался от Яго, на которого я смотрела, как на мальчика, тогда как Поль был мужчиной, и само его присутствие меня волновало. Мне нравилась его мужественная внешность, но, возможно, особенно глубокое впечатление производил на меня оттенок меланхолии, которой она была отмечена. Я испытывала сильнейшее желание как-то помочь ему, заслужить его благодарность.

Ему же, должно быть, я казалась забавной маленькой девочкой, интересовала его только в качестве члена семьи Трессидор, с которой Лэндоверы соперничали. Мне хотелось поразить его, заставить помнить о себе после моего ухода так же, как я буду помнить о нем.

О старинной вражде между нашими семьями он говорил очень похоже на то, что сказала мне о ней кузина Мэри.

— Мне эта вражда не кажется очень серьезной, — заметила я. — Вот я, член одного клана, мирно беседую с членами другого.

— Мы никак не могли бы стать вашими врагами, верно ведь, Яго? — сказал Поль.

Яго заявил, что все это чепуха. В наши дни никто о таких вещах и не помышляет. Люди для этого теперь слишком разумны.

— Не думаю, чтобы это зависело от разума, — возразил Поль. — Эти конфликты просто кончаются сами собой, за недостатком пищи. Но в старину они были, должно быть, достаточно яростными. Борьба за превосходство между Трессидорами и Лэндоверами. Мы говорили, что Трессидоры выскочки. Они утверждали, что мы не выполняем нашего долга по отношению к соседям. Вероятно, у обеих сторон были основания для подобных высказываний. Но сейчас нашим противником является грозная леди Мэри, слишком благоразумная для того, чтобы отдаваться этой борьбе с должным увлечением. А по другую сторону барьера стоим мы, занятые собственными печальными обстоятельствами.

— Я чувствую, — сказала я, — что вы найдете выход из ваших затруднений.

— Вы в самом деле так думаете, мисс Трессидор?

— Уверена в этом.

Он поднял свою чашку.

— Я пью за это.

— А мне кажется, — вставил Яго, — что покупателя просто не найдется.

— О, но ведь дом такой замечательный! — воскликнула я.

— Понадобится целое состояние, чтобы привести его в порядок, — ответил Яго. — Этим я и утешаю себя. Человек, который захочет вдохнуть жизнь в эту старую развалину, должен быть сказочно богат.

— Все закончится благополучно, вот увидите, — настаивала я.

Нужно было уходить, но мне не хотелось покидать их. Впечатления переполняли меня.

— Вы должны снова прийти, — произнес Поль.

— Мне самой этого хочется, — ответила я.

Поль взял мою руку и задержал в своей, потом взглянул мне в лицо.

— Боюсь, — сказал он, — что мы переутомили вас нашими мрачными проблемами.

— Нет, нет… В самом деле, нет. Мне польстило… что вы заговорили со мной откровенно.

— Это было непростительно. Мы никудышные хозяева. Обещаю, что в следующий раз мы справимся.

— Нет, нет, — с жаром повторила я. — Я все понимаю, в самом деле, понимаю.

Он продолжал сжимать мою руку. Я почувствовала радостный трепет.

Поль не был похож ни на кого. Благодаря его присутствию и великолепию их дома этот день стал для меня незабываемым.

Его внешность приковывала к себе внимание. Эта сила, смягченная грустью, пробудила во мне самые романтические чувства. Мне захотелось быть очень богатой, чтобы купить Лэндовер, а потом вернуть поместье ему.

Я была молода и впечатлительна. Поль Лэндовер казался мне самым интересным человеком из всех, кого мне доводилось встречать. При одной мысли, что я еще увижу его, меня охватывало волнение.

Яго проводил меня домой.

— Поль сегодня был непохож на себя. Обычно он такой сдержанный. Меня удивило, что он так откровенно высказался… в вашем присутствии… о доме и всех этих делах. Очень это было странно. Должно быть, вы произвели на него впечатление, говорили именно то, что ему хотелось услышать… или что-нибудь в этом роде.

— Я говорила только то, что думаю.

— Обычно он не бывает таким приветливым.

— Значит, я произвела на него хорошее впечатление.

— Я думаю, что вы и Корнуолл произвели друг на друга хорошее впечатление.