Дневник моей памяти - Лара Эвери

Стюарт изобразил, как манерная девица заказывает коктейль:

– А сок лайма из плодов местного дерева, ну и пусть лайм здесь не растет!

– А лед с ледника… – подыграла я.

– А бокал от шведского стеклодува…

Мы так хохотали, что я даже хрюкнула!

И снова эхолокация: не глядя на него, я почувствовала, как он сел на землю; я не стала садиться рядом, пожалев, что не побрила ноги.

Нос у него прямой, только у самого кончика еле заметная горбинка – наверное, след перелома.

Возле ключицы у него веснушка.

Он дал мне отхлебнуть своего кофе со льдом – взяла и отпила через его соломинку, и ему было все равно.

Теперь я поняла:

Нет никакого тайного языка, чтобы говорить с теми, кто нам нравится, Сэм-из-будущего. Просто разговариваешь, и все. Большой плюс, если твой собеседник умеет со знанием дела рассуждать о жизни, о работе и о лучших кофейнях Манхэттена.

Я представила, как Стюарт шагает по улицам Нью-Йорка, ни на кого не глядя, опустив голову, создавая в уме сцены, диалоги, персонажей – но сейчас он был другим. Мягче, непринужденнее.

Быть может, существует и смягченная версия меня самой.

Ни к чему тебе быть роботом, Сэм-из-будущего. Ты не обязана без остановок идти к цели. Иногда можно сделать передышку, хоть небольшую. Просто жить, и все.

Но вот Стюарту уже пора – пока парень живет в Гановере, пару раз в неделю подрабатывает он барменом в клубе каноистов.

Мы поднялись.

Он долго смотрел на меня влажными черными глазами, а потом склонился к моему лицу. Боже, как близко! Лучевых ожогов не избежать! Я так и ахнула.

Стюарт поспешно отступил.

– Прости! Можно тебя поцеловать в щеку? – спросил он.

– Так принято? – отозвалась я и залилась краской.

– То есть как, принято? – не понял Стюарт.

– Обычное прощание для нашего… для такого случая?

Вспомни, ты только что дала себе слово не превращаться в робота!

Стюарт медлил с ответом. Он был явно смущен – потирал шею, оглядывался по сторонам.

– А что у нас за случай?

– Я имею в виду, для такого… для прогулки.

– Ох… – Стюарт попытался сдержать улыбку. Пожал плечами, посмотрел куда-то вдаль, потом на меня. – Не все ли равно, как это назвать?

– Для меня – нет! – выпалила я и застыла в ожидании. Стюарт открыл рот, я терялась в догадках, что он ответит, и меня кольнуло чувство вины за мою навязчивость. Случайный поцелуй, без причины и смысла – то же, что разговор ни о чем. А вдруг Стюарту не хочется давать какие-то определения, и он просто сбежит и не захочет больше со мной разговаривать – что тогда? Вернусь в свою тесную мансарду, снова засяду за работу и буду изнывать от неразделенной любви. Подумаешь! Мне не привыкать. Разве это новость? – Прости, – поспешила сказать я, – на меня столько всего навалилось, некогда тратить время на ерунду.

– Ты не… – он засмеялся, покачал головой. – Это не про тебя.

Стюарт надел темные очки, и на закате они полыхнули огненными кругами. Он взял мою руку в свои и сказал:

– Хочу поцеловать тебя в щеку в благодарность за приятное свидание.

Свидание. Свидание! Я согласно кивнула.

Стюарт вновь нагнулся, прижался губами к моей щеке, прямо возле моих губ – секунда, две, три! – и отстранился.