Дневник моей памяти - Лара Эвери

Клуб каноистов я раньше видела только проезжая мимо; мама с папой сюда ходят раз в сто лет, на чей-нибудь юбилей, а дартмутские студенты приводят сюда своих бабушек-дедушек, когда те у них гостят. Но теперь он стал мне родным.

Тротуар возле клуба – родной.

Поворот к дому Стюарта тоже родной.

Подъездная дорожка – моя.

Расскажу по порядку.

Когда я зашла, Стюарт натирал белой тряпкой лакированную деревянную стойку, а позади него на стене висело гигантское каноэ с рядами бутылок внутри. Стюарт был в черной рубашке с засученными рукавами. Он вышел из-за стойки и обнял меня. Помню, как он долго меня не отпускал, как я чувствовала под рубашкой его спину. В первый раз я очутилась к кому-то настолько близко, что можно прощупать позвоночник.

Я поставила рюкзак на кожаный табурет, а на соседнем сидела женщина средних лет с пинтой темного пива и читала при свете лампы под зеленым абажуром. Больше посетителей в баре не было.

– Как день прошел? – обратился ко мне Стюарт.

– Нормально, – ответила я, пытаясь унять дрожь; зубы стучали то ли от волнения, то ли от холода – ну почему в барах кондиционеры включают на всю катушку? Я следила за руками Стюарта. Он сполоснул бокал под струей воды, стряхнул и поставил на сушилку. – А у тебя?

– Да вот, работаю. – Он глянул на меня, стряхнул очередной бокал. – А заодно пытаюсь хоть что-то написать.

– Сроки поджимают? – Я снова поймала его взгляд, когда он начал резать лайм, один из длинного ряда, а ломтики раскладывать по пластмассовым ведеркам.

– Как всегда. – Стюарт чуть заметно улыбнулся, и от его улыбки почему-то стало легче на душе. – Чем сейчас занята? Экзамены сдаешь?

– Почти, – ответила я. – Готовлюсь.

– В такую погоду тяжело усидеть за столом, – заметил он.

– А мне, в общем-то, все равно, – сказала я, поигрывая картонной подставкой для стакана.

– И с вечеринками завязала?

– Ха! Да уж. Та, у Росса – для меня первая и последняя. – Имей в виду, напомнила я себе, не надо превращаться в робота. – Скорее всего.

Кончив работу, Стюарт вытер руки о фартук.

– А выпускной? Я перед своим так переволновался, что чуть не проспал. Прибежал на стадион в одних трусах и в мантии – не успел одеться!

– Что ж… – Я запнулась. – У меня такой номер не пройдет. Мне в одних трусах и в мантии нельзя…

Мы оба вспыхнули, Стюарт опустил взгляд на мою футболку.

– … ведь я произношу речь, – закончила я.

– Да, верно. – Стюарт задумчиво покачал головой.

– Что? – Я посмотрела на него вопросительно.

– Да так, – ответил он, не отводя от меня своих черных глаз. – Речь – это так здорово, ты молодчина!

Он сказал «молодчина»! – губы двигались, голос звенел, – все равно что вывел это слово на моей коже!

Немолодая женщина откашлялась.

– Стю, можно еще один?

– Да-да, конечно! – Стюарт сказал, вновь наполняя бокал гостьи: – Здорово, что ты именно сегодня зашла, Сэмми, потому что это… это Мариана Олива.