Цветы для бога любви - Барбара Картленд

Но что привело Квинеллу в полнейший восторг — так это сари, в которые были закутаны все женщины до единой.

Они были всех цветов радуги, и после унылой лондонской одноцветной толпы эти яркие куски ткани в сочетании с венками из свежих цветов делали женщин похожими на неведомых богинь.

Дом правительства показался Квинелле таким, как его описывал Рекс — огромным и впечатляющим.

Дворец, построенный графом Морнингтоном, старшим братом знаменитого герцога Веллингтона, был символом британского могущества.

Огромные львы венчали ворота, а лежащие сфинксы, подняв головы, охраняли двери.

На старых потускневших лафетах стояли пушки, блестящие индийские уланы, оживленно беседуя, разгуливали по внутренним дворикам, тринадцать адъютантов стояли в почтительном ожидании, готовые выполнить любое указание,

Удивительно, но дом первоначально строился как копия Кедлстон-Холла в графстве Дербишир, родового имения лорда Керзона, теперешнего вице-короля.

— Как будто было известно, что он когда-нибудь поселится в нем, заняв положение, близкое к рангу королевы, — об этом каждый англичанин может лишь мечтать, — сказал Рекс.

— Это действительно такое высокое положение? — спросила Квинелла.

— В Азии найдется мало правителей, равных по положению вице-королю Индии, — ответил он. — Русский царь и китайский император едва ли обладают большей властью. Персидский шах и сиамский король ходят перед ним по струнке, а король Бирмы вообще, можно сказать, его невольник.

Квинелла рассмеялась:

— Вице-король, наверное, должен чувствовать себя очень важной персоной.

— По крайней мере лорд Керзон это прекрасно ощущает, — улыбнулся Рекс. — Когда вы его увидите, то сразу поймете, что это замечательный, но совершенно непредсказуемый человек, и он настолько самоуверен, что большинство людей считают, что он подавляет их волю.

Лорд и леди Керзон приняли их с еще большей пышностью, чем Рекс был принят королевой в Виндзорском замке.

Проходя через мраморный зал с мерцающими белоснежными колоннами, с телохранителями в великолепных ливреях, неподвижно, как статуи, стоящими в два ряда, с огромными хрустальными люстрами, сияющими над головами, Квинелла представила себе, в каких великолепных церемониях предстоит участвовать ей и ее супругу в ближайшие годы.

Как только закончилась пышная официальная церемония приветствия, лорд Керзон заговорил с ними с такой сердечностью, искренностью и с таким обаянием, которых она он него совершенно не ожидала.

Однако он почти сразу же увел Рекса с собой, оставив Квинеллу в обществе леди Керзон. Это была высокая статная женщина с голубыми глазами, пышными темными волосами и красивыми тонкими чертами лица.

Леди Керзон поразила Квинеллу сдержанностью и самообладанием, которым она втайне позавидовала, в то же время она была очень приветлива и просто завораживала своей обаятельной улыбкой.

Квинелла с удивлением обнаружила, что разговаривает с вице-королевой с той легкостью, которую она, как ей казалось, совершенно утратила после происшествия с принцем.

— Вы скоро почувствуете, что в Индии совершенно необходимо иметь чувство юмора, — сказала ей леди Керзон. — Здесь происходят самые невероятные вещи. И если вы сможете над ними посмеяться, они как-то сами собой становятся несущественными.

— И какие же это вещи? — спросила Квинелла.

Вице-королева улыбнулась:

— К примеру, когда я только что приехала сюда, меня очень смутило, что, если мне нужно было принять ванну, один человек грел воду, другой приносил лохань, третий наполнял ее, а четвертый выливал после всего воду, причем каждому полагалось делать именно эту работу, а не другую, — в соответствии с его кастовой принадлежностью!

Она рассмеялась и добавила:

— Могу еще сказать, что кухни здесь обычно находятся на расстоянии двух сотен ярдов от столовых!

Да, видимо, только благодаря тому, что она родилась в Америке, леди Керзон находила забавными те нелепости, которые любую англичанку скорее всего привели бы в ужас.

Проведя в обществе леди Керзон около часа, Квинелла подумала, что вице-королева совершенно не испорчена своим высоким положением и вызывает неизменную симпатию.

— Я должна постараться и быть во всем похожей на вас, — пылко сказала она, — но мне кажется, сударыня, что это будет для меня очень трудно.

— Напротив, я думаю, искусство быть женой губернатора придет к вам само собой, — возразила ей леди Керзон, — и вам, и мне повезло в том смысле, что у нас замечательные, умные мужья, на которых мы можем положиться, а они, в свою очередь, полагаются на нас и рассчитывают на нашу любовь.

Она сказала это с такой искренностью, что Квинелла, к своему ужасу, почувствовала, что краснеет.

Как ей было объяснить вице-королеве, которая наверняка любила своего мужа, как и он ее, что их брак — совсем другое дело!

Но она тут же решила, что никто в Индии не должен ни на один миг усомниться, что они с Рексом — нормальная и счастливая семейная пара.

Она чувствовала, что если бы вокруг узнали и стали болтать о том, что между ней и Рексом что-то неладно, это стало бы не просто пикантной новостью, живо обсуждаемой в гостиных и на базаре, но и обстоятельством, которое могло бы нанести огромный вред ее мужу.

Леди Барнстэпл достаточно ясно дала ей понять, что почти каждая женщина, которую встречал Рекс, не могла устоять перед его неотразимым обаянием и была бы сейчас счастлива быть на месте Квинеллы.

Не хочет же она сделать его всеобщим посмешищем, чтобы на него показывали пальцами: вот, мол, человек, которого не подпускает к себе собственная жена, женщина, которой он дал свое имя!

Потом, когда Квинелла уже шла по широким прохладным коридорам, ей в голову пришла другая мысль.

Предположим, всем станет известно, что их брак — простая формальность. Тогда на Рекса станут смотреть как на охотника за приданым, как на человека, женившегося исключительно из-за денег и вовсе не интересующегося женой!

Квинелла довольно долго находилась в обществе ровесников своего отца и слышала их разговоры о таких мужьях, которые преспокойно тратили состояние жены, пренебрегая ею как женщиной.

Сплетничая, мужчины часто забывали о Квинелле, а она сидела рядом и все слышала.

Это были в основном богатые люди, и деньги занимали огромное место в их жизни и, конечно же, в их разговорах. Все они понимали, что им завидуют многие — те, кто не был настолько удачлив и для которых деньги могли стать навязчивой идеей и страстью, затмевающей все остальное.

— Вы видели жену Кроуфорда? — сказал однажды в этой компании один из отцовских друзей. — Толстая старая корова, ну прямо как мексиканка! Одному Богу известно, как он может спокойно переносить ее жиры!