Пьяная боль - Тата Кит

— А чего это ты все свои вещи надела? — оглядел меня Денис на одном из светофоров. — Решила остаться дома, когда я тебя туда привезу?

— Посмотрим, — пожала я неопределенно плечами.

— Куда ты там посмотреть собралась? — нахмурился он еще сильнее. — Вот, когда сопли пройдут, тогда и посмотрим.

— Ты же не сможешь запереть меня в своей квартире и удерживать там против моей воли?

— Ха! — внезапно изрек он. — А это мысль! И пример такой у меня перед глазами есть.

— Серьёзно? — вскинула я брови.

— Потом как-нибудь расскажу, — многообещающе и очень загадочно ответил Денис.

— Потом? Когда пройдут мои сопли?

— Если останешься.

— Посмотрим, — ответила я и повернулась к пассажирскому окну, наблюдая за тем, как наш внедорожник заезжал на территорию моего двора.

— Давай, смотрящая, — подытожил он наш странный диалог. — Пошли, соберем твой шмот и вернемся в мою квартиру. Я уже с трудом держу глаза открытыми.

— Я и сама могу собрать свои вещи. Тебе необязательно подниматься вместе со мной.

— Ага. Знаю я как это необязательно. Лови потом тебя с голыми пятками по всему подъезду, — отрезал Денис. — Пошли, я сказал.

— Да пошли уже, — закатила я глаза, и он молча последовал за мной, зевая на ходу. — Тиран, блин.

В подъезде было тихо и чисто. Алкоголем от квартиры не несло, значит у матери, возможно, наступил период очищения, который может длиться около двух-трех месяцев, когда она почти берется за ум и даже находит работу. Либо у нее попросту закончились деньги, и она сейчас находится в ожидании или же поиске алкоспонсора.

Повернув ключ, открыла дверь и вошла в свою квартиру. Следом зашел и Денис. В прихожей оказалось чисто и тихо. Их кухни доносился звук закипающего чайника. Если кипит чайника и не чувствуется запаха приготовленной еды, значит, у матери стандартный отходняк. Когда она может целые сутки пить один только чай без сахара и какого-либо десерта. Не знаю, в чем прелесть такого метода и как он спасает от похмелья, но мать использовала его довольно успешно уже многие годы.

Не заглядывая в кухню и комнату матери, прошли в мою комнату, крючок на которой был сорван. Внутри царил порядок, который, очевидно, создала мать. Потому что, когда я убегала, после стычки с новоиспеченным папочкой, в квартире и, в том числе моей комнате, оставался бардак. Сейчас же все игрушки были составлены на спинке диванчика, постельное убрано в шкаф и даже бита стояла на своем привычном месте, ровно так, как ее всегда ставила я.

— Ты чё как в музее? — напомнил о себе Денис. — Бери свежие трусы и поехали спать.

— Полиночка? — робкий голос матери из-за широкой спины Дениса, заставил нас обоих напрячься. — Ты не одна?

— Привет, тещенька! — первым среагировал Денис. Скрестив руки на груди, повернулся к ней полубоком, чтобы стать, своего рода, препятствием между мной и матерью. — Как жизнь?

— П-привет, — опешила мать и с опаской оглядела фигуру мужчины, недоуменно глядя на меня.

Не стала ей ничего объяснять. Достала из шкафа спортивную сумку и накидала в нее минимум своих вещей, чтобы было в чем ходить на пары и по квартире Дениса, чтобы не приходилось пользоваться его вещами. В рюкзак скидала учебники и тетради с конспектами. В общем-то, и всё. Весь скромный багаж моей жизни легко помещался в спортивную сумку и рюкзак.

— Полина, — снова нарушила тишину мать. — Ты куда-то уезжаешь?

— Да, — отозвался Денис. — Теперь она будет жить в моем гареме. Какая ты там жена по счету? Шестая?

— Девятая, — огрызнулась я и замерла, услышав за стеной, где находилась мамина комната, мужской кашель.

Мать виновато опустила глаза, поймав мой озлобленный взгляд.