Молодая няня - Эмма Дарси

- Может быть, нам уехать куда-нибудь? Люди лучше узнают друг друга в путешествиях. Я хочу составить туристический маршрут по Европе, так что для меня это будет деловая поездка. - Он внезапно усмехнулся, и в глазах вспыхнули поддразнивающие искорки. - А ты можешь сопровождать меня в качестве няни, если захочешь, и выполнять те же обязанности, как при дедушке.

Мэгги неожиданно рассмеялась. Она не могла всерьез принять такое предложение.

- Никакого давления, обещаю, - продолжал Бью, полный страстного желания убедить ее. - Отдельные комнаты. И у тебя будет обратный билет, и ты сможешь уехать, когда захочешь.

«Путешествие в Европу… фантастика», - подумала она. Как соблазнительно. Вивиан много рассказывал о своих поездках по всему миру.

- Будем считать это бегством отсюда, Мэгги. К тому же ты не огорчишь Седжуика и прочих. Думаю, они одобрят, если я возьму тебя с собой.

«А он прав», - с иронией подумала она.

- Я позабочусь о тебе, - настаивал Бью, - и постараюсь проявить себя с лучшей стороны.

Казалось, он действительно хочет наладить отношения. Сердце ее болезненно сжалось.

- Очень заманчивое предложение, Бью, но боюсь, ничего не получится.

- Почему?

Мэгги вспыхнула при мысли о безнадежности своего положения, чего он, возможно, даже не в состоянии понять.

- Кроме банковского счета, который сделал Вивиан, чтобы переводить жалование, у меня нет документов, подтверждающих личность.

- Но у тебя есть свидетельство о рождении.

- Нет. У меня его нет. Я как-то попыталась получить копию, но не смогла, - призналась она. - И теперь мне ничто не поможет. Вероятно, мое рождение вообще не зарегистрировали.

- Мэгги, позволь мне помочь тебе. Должны же быть люди, которые знают… Она покачала головой:

- Ты не понимаешь, Бью. Там никого больше не осталось. Если и были какие-то записи, то их уничтожили.

- Кого не осталось, Мэгги? - тихо спросил он.

Она сказала слишком много. Лучше вообще ничего не говорить. Люди просто не в состоянии воспринять то, что лежит далеко за пределами их опыта.

- Ты боишься… прошлого? - деликатно спросил он.

У нее больше не было причин бояться. Никто не мог вернуть ее обратно в лагерь. Она освободилась от этого страха много лет назад.

- Мэгги… пожалуйста, доверься мне. В голосе Бью прозвучала мольба. «Отец моего ребенка», - подумала она. Можно ли ему рассказать о своих горестях? А вдруг он испугается? Лучше уж знать.

Бью стоял, прислонившись к балюстраде, и ждал. Выражение его лица располагало к доверительной беседе.

- Я воспитывалась в общине. Нас было около пятидесяти детей различного возраста. Никто из нас не знал своих родителей, не помнил жизни за пределами лагеря.

Бью, казалось, совершенно не был шокирован.

- Вас всегда держали в лагере? - поинтересовался он.

- Да. Идея была такова… Мы - невинные дети Бога, и нас нужно содержать в чистоте, вдали от влияний мира. Наверное, это было связано с культом.

Его лицо напряглось, но он кивнул, чтобы она продолжала.

- Нас учили читать и писать, но систематического обучения не было. Музыка играла большую роль в нашей жизни: мы исполняли гимны и хвалебные песнопения. Если же ты не задавал лишних вопросов, то жизнь была сносной. Очень организованная, со строгой дисциплиной, очень… подавляющая.

- Лагерь стал тюрьмой для тебя, - тихо заметил он.

Мэгги поморщилась, понимая, что пути назад нет.

- Ни в чем не было свободы… Никакого уединения, разве что в собственных мыслях. Я убежала, когда мне исполнилось четырнадцать.

- Такая маленькая? - удивился Бью.

- Я была высокой и прибавила себе возраст.

- Где находился лагерь, Мэгги?

- В Нордуэсте. Глубокая провинция. Теперь его не существует. Мне было двадцать, когда прочитала о нем в газетах. Кто-то сообщил властям. Внезапно в лагере появилась полиция, детей забрали и передали соответствующим учреждениям, руководители, уничтожив документы, бежали из страны.

- Их поймали?

- Возник целый шквал журналистских расследований, в большей степени сенсационных, чем полезных.

- У тебя тогда не возникло желания откликнуться и рассказать свою историю?

- Я не доверяла людям, облеченным властью, да и что они могли для меня сделать. Кроме того, я шла своей дорогой и не нуждалась в их помощи.

- Справедливо. И никакой критики. Казалось, он понимал ее.

- Ты рассказывала деду свою историю, Мэгги?

- Да, но не сразу. Сначала, когда он спросил номер моего банковского счета, я просто сказала, что всегда работала за наличные и все деньги тратила. - Она пожала плечами. - И это было правдой. У меня не было иного пути, чтобы избежать оформления бумаг, для чего понадобилась бы информация, которой я не знала.

- И он никогда не догадывался?

- Зачем ему это? Бухгалтер сделал все необходимое с точки зрения Вивиана, а вопрос о паспорте никогда не вставал.

- Понятно, - пробормотал Бью, затем вопросительно посмотрел на нее: - Когда ты рассказала ему все?

Она задумалась, припоминая.

- Он говорил о семейных связях и захотел узнать о моем происхождении… Месяца за два до смерти.

Бью, с облегчением вздохнул:

- Спасибо, что доверилась мне. Это многое объясняет.

Мэгги не стала задавать лишних вопросов. На него, похоже, ее исповедь никак не повлияла.

- У тебя будет паспорт, Мэгги. Я помогу получить все необходимые документы независимо от того, поедешь ли ты со мной или нет.

Она с изумлением почувствовала, как холод, теснивший ее грудь, постепенно исчезает.

- Ты сделаешь это? - чуть слышно спросила она.

- Да. Я немедленно займусь документами.

Решительный, уверенный, бесстрашный. Мэгги вспомнила свое первое впечатление о нем… Жизненная сила, положительная энергия, внутренняя мощь, которые, казалось, свидетельствовали о непреклонной воле. Охотник, всегда преуспевающий в достижении, своей цели. Спутник жизни… за него стоит побороться.

Мэгги почувствовала, как в ней снова пробуждается желание. Надежда то появлялась, то исчезала, словно насмехаясь над ее предосторожностями и уничтожая сомнения. Ее сердце настойчиво подало сигнал - дай ему шанс.

- Тогда я поеду, - хрипло сказала она. - Поеду с тобой в Европу. - Ей даже удалось изобразить подобие улыбки: - В качестве няни.