Хочу тебя навсегда - Татьяна Никандрова

Однако я никак не могла перестать думать о случившемся. Синичкина казалась мне какой-то странной и неземной, поэтому спустя несколько минут я вновь обратилась к ней:

- Оль, а ты вообще как развлекаешься? Ну, в смысле, досуг у тебя какой-нибудь есть?

- Я слушаю музыку и иногда хожу в театр. Меня это здорово расслабляет.

"Запущенный случай!" - чуть не воскликнула я, но сдержалась. А вместо этого спросила:

- А что насчет клубов или баров? Как ты к ним относишься?

- Я никогда там не была, - отозвалась Оля, вновь начиная краснеть.

- Никогда?! - опешила я. - А сколько тебе лет?

- Как и тебе, двадцать два, - улыбнулась она. - И день рождения у меня тоже восемнадцатого мая.

- Да ну? А откуда ты знаешь, когда мой день рождения? - удивилась я.

- Мы с тобой четыре года на одном потоке проучились. Нас же всегда в один день поздравляли.

- Правда? - я выпучила глаза. - А почему я тебя не помню?

- Ну, наверное, тебе было не до меня, - неуверенно пожала плечами Синичкина.

Я потрясенно закусила нижнюю губу и невидящим взором впилась в монитор компьютера. Как так вышло, что четыре года мы с Синичкиной ходили на одни и те же лекции, а я напрочь не помнила ее лица? Ведь, когда я увидела ее в "Линии права", то подумала, что она стажер из другого потока.

- А давай в конце недели я устрою тебе экскурсию в бар? - неожиданно для себя предложила я Оле.

Она пораженно подняла на меня огромные небесные глаза и робко протянула:

- Я даже не знаю...

- Брось, будет весело, - пообещала я. - Знаешь, что говорят про пятницу?

- Что?

- Что она развратница, - хихикнула я.

Синичкина улыбнулась, и на ее щеках появились крохотные ямочки. Довольно милые, надо сказать.

- Хорошо, - наконец согласилась она. - А в какой бар пойдем?

- Выбор места предоставь мне, - с видом знатока заявила я.

Мы с Синичкиной обменялись телефонами и вернулись к работе. Каким-то чудом общение с этой странноватой девушкой подняло мне настроение. День уже не казался таким дрянным, да и клиенты, казалось, образумились и перестали задавать мне тупые вопросы.

Вечером, когда все мои коллеги стали собираться домой, я закинула сумку на плечо, поправила тесную юбку и направилась в архив, который располагался на третьем этаже здания.

Грациозно вышагивая по узкому коридору, в конце которого находилось нужное мне помещение, я заметила Войнова. Он стоял, оперевшись на дверной косяк, и внимательно смотрел на меня. Когда расстояние между нами сократилось до трех метров, дверь справа резко распахнулась, едва не съездив мне по лицу. Благо, я вовремя успела отскочить в сторону.

Через секунду из кабинета показалось лицо Костика, того самого парня, который проводил тестирование от "Линии права" в нашем институте, а через две он встал передо мной, загородив собой Войнова.

- Анастасия! Это вы? - радостно воскликнул очкарик, качнувшись в мою сторону.

Казалось, он хотел обнять меня, но сдержался.

- Э... Константин, добрый вечер! - по-деловому поздоровалась я, зная, что Войнов слышит каждое наше слово.

- Как же я рад вас видеть! Я был в командировке две недели, и каждый день думал о том, получится ли у нас вновь встретиться!

Очевидно, Костик не догадывался, что за его спиной стоит начальник.

- Как видите, встретились, - улыбнулась я.

- Анастасия, я... - он нервно поправил очки. - Я должен вам признаться. Вы очень красивая женщина. Я понял это сразу, как только вас увидел.

Господи! Только не это!

- Константин, вынуждена вас прервать...

- Нет, позвольте я договорю. У нас в компании не приветствуются отношения между сотрудниками, но я все равно хочу вас спросить: поужинаете ли вы со мной вечером?

Неожиданно по коридору разнеслись громкие хлопки, а вслед за ними послышался насмешливый голос Войнова:

- Браво, Ермаков, какая проникновенная любовная тирада!

Очкарик вздрогнул и испуганно повернулся назад.

- Д-даниил Романович, здравствуйте! Я вас не заметил, - выдавил он.

- Что ж, Ермаков, кодекс поведения сотрудников - не уголовный, верно? Можно и нарушить? - приближаясь к нам, иронично заявил Войнов.

- Я... Вы не так поняли, - блеял Костик.

- Все я так понял! - громыхнул мужчина. - Завтра жду тебя в своем кабинете, пообщаемся на эту тему.

- Ладно, - кивнул очкарик и попятился назад. - Х-хорошего вечера!

- И тебе не хворать, любвеобильный ты наш, - с издевкой бросил Даниил и перевел мрачный взгляд проницательных глаз на меня. - А вы, Ярцева, я смотрю, не теряете времени даром?

- В смысле? - нахмурилась я.

- Держите свои флюиды на коротком поводке. Нечего мне сотрудников расхолаживать!

- Это природное обаяние, - пожала плечами я. - Ничего не могу с этим поделать. Стоит мне попасть в коллектив, как все мужчины в меня влюбляются.

- Мда... Ваша самооценка скоро пробьет потолок, - хмыкнул Войнов, направляясь в архив. - Скромнее надо быть, Ярцева, скромнее.

- Я слишком красивая, чтобы быть скромной, - улыбнулась я, следуя за ним.

Архив представлял собой небольшое помещение, тесно заставленное металлическими шкафами, на полках которых пылились тысячи папок с центнерами макулатуры.

- К сожалению, красивые женщины редко становятся хорошими юристами, - хитро глядя на меня, ответил он.

- А как же Лариса Аркадьевна? - выпалила я. - Говорят, она спец в своем деле. А раз вы ее подвозите, значит, считаете как минимум симпатичной?

Иногда слова срывались с моего языка раньше, чем я успевала подумать. И, кажется, только что произошло именно это.

Начальник склонил голову набок и медленно пошел на меня. Невольно я отступила назад на несколько шагов и вдруг уперлась спиной в стену.

Войнов приблизился почти вплотную, поставил руки по обе стороны от меня, над моей головой, а его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. Носа коснулся приятный аромат его цитрусового парфюма с нотками горечи в конце.

- А ты, может быть, хотела, чтобы я подвозил тебя? - резко перейдя на "ты", спросил он.

Его вопрос звучал как провокация, и я вздернула подбородок:

- Еще чего! Просто раз ты так переживаешь за соблюдение трудовой этики, будь добр сам не нарушай ее.

Какое-то время небесно-серые глаза буравили меня, а затем Даниил наклонился и медленно провел носом по моему подбородку. Сердце в груди заколотилось как ненормальное, с утроенной силой разгоняя по венам вскипающую кровь.