Золотое сердце - Лианна Бэнкс

– Это хороший знак.

Медленно кивнув, Макс принялся восхищенно рассматривать ребенка.

– Маленькие ручки. Мягкая кожа. Ты уже знаешь, как его назовешь?

При виде Макса, держащего на руках малыша, у Лили внутри все трепетало.

Ребенок пошевелил ручкой, и Макс удивился.

– И тебе тоже привет, – произнес он. – Похоже, твоя мама проделала отличную работу.

Лили закусила губу, чтобы не заплакать. Макс передал ей малыша.

– Он очень красивый.

– Спасибо, – ответила Лили, часто моргая. – Я хочу назвать его Дэвидом.

Макс кивнул.

– Отличное имя. Не вычурное и не претенциозное. В школе никто не будет над ним смеяться.

Глубоко вдохнув, Лили встретилась с ним взглядом.

– А в качество второго имени я выбрала Максимилиан.

Макс в течение долгого времени молча смотрел на нее. Лили занервничала.

– Если, конечно, ты не против, – добавила она.

– Разумеется, нет. Я просто удивился. Думал, ты захочешь его назвать в честь Тони.

– Ты уже сделал для племянника больше, чем твой брат сделал бы за все время.

Следующий месяц был чередой кормлений, смены подгузников и ночных бодрствований. Лили была без ума от своего малыша, но, валясь с ног от усталости, по настоянию Макса прибегала к услугам нанятой им помощницы. Хотя поначалу ей и претила эта идея, она не могла отрицать, что полноценный ночной сон шел ей на пользу. Утром она чувствовала себя заново родившейся.

Все это время они с Максом спали в разных комнатах. Он целыми днями пропадал на работе. Сначала она из-за усталости Лили не придавала этому значения, но потом забеспокоилась. После родов он почти к ней не прикасался. Неужели перестал ее желать? Неужели она больше не кажется ему сексуальной?

Не в силах больше выносить неопределенность, Лили решила с ней покончить. Сидя как-то вечером в темной гостиной, она налила себе первый за десять месяцев бокал вина и в ожидании Макса стала репетировать их предстоящий разговор. По такому случаю она надела нарядный шелковый топ и летящую голубую юбку и даже сделала себе вечерний макияж. Затем включила светильник и начала листать журнал.

Было почти одиннадцать, когда Макс прошел в дом из гаража. Эта сверхурочная работа его доконает.

Впрочем, у него не было выбора. Он не мог находиться дома. Теперь, когда Лили родила, ему ничто не мешало затащить ее в постель.

Он был бы последним негодяем, если бы сделал это до того, как она полностью восстановится. Только поэтому он выбрал мучительное воздержание. Тяжело вздохнув, Макс снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Краем глаза он заметил свет под дверью гостиной. Войдя в комнату, Макс увидел Лили, спящую, сидя на диване в обнимку с подушкой.

Его захлестнула волна желания. Черт побери, он завидовал этой подушке.

Ее юбка слегка задралась, обнажив стройные ноги, прядь светлых волос выбилась из прически и упала на лицо.

Она была такой соблазнительной, что он едва удержался от того, чтобы не подхватить ее на руки и отнести в спальню. Вместо этого он лишь наклонился и убрал прядь волос с ее щеки.

Ее ресницы задрожали, и она медленно открыла глаза. В течение нескольких секунд взор Лили был затуманен, что придавало ей еще больше сексуальности.

– Привет, – робко произнес он.

– Должно быть, я заснула.

Он кивнул.

– Смотрю, ты принарядилась. Какие-то планы на вечер?

Ее щеки покраснели, и она откинула назад волосы.

– Я ждала тебя.

Удивленный, Макс сел рядом с ней.

– Почему? Проблемы с Дэвидом?

– Нет, никаких. За ним сейчас присматривает Мария, – добавила она, затем немного помедлила. – Впрочем, мне бы хотелось, чтобы ты проводил с ним больше времени.

Макс кивнул.

– Я буду. Просто хотел, чтобы вы сначала привыкли друг к другу.

Закусив губу, Лили встретилась с ним взглядом.

– Ты поэтому меня все время избегаешь?

– Забота о ребенке отнимает много сил, и к тому же ты еще не полностью восстановилась после родов.

Лили продолжила на него смотреть, словно ожидая, что он скажет что-то еще. Но Макс молчал, и она вздохнула.

– Ты уверен, что это все?

Он нахмурился.

– А что еще?

Лили снова закусила губу.

– Ну, может, ты уже жалеешь, что женился на мне. – Она решительно подняла подбородок. – Или перестал меня желать.

Эти слова поразили его, словно электрический разряд.

– Ты шутишь?

– Нет, – хрипло ответила она. – Ты не прикасался ко мне с тех пор, как родился Дэвид. Тебя никогда нет дома. Что еще мне оставалось думать?

– Что я не хочу набрасываться на тебя, как голодное животное, – сказал Макс. – Что я не доверяю себе, когда нахожусь с тобой в одной комнате больше пяти минут.

Ее глаза расширились от удивления.

– Но ты казался таким отстраненным.

– Лили, – произнес Макс хриплым от желания голосом. – Я слишком долго ждал, чтобы тобой овладеть, и не знаю, смогу ли быть нежным.

Поймав его взгляд, Лили облизала губы, и его захлестнула новая волна желания.

– Значит, ты все еще меня хочешь.

– Да.

Облегченно вздохнув, Лили придвинулась ближе к нему и провела подушечкой большого пальца по его губам. Не устояв перед искушением, Макс нежно прикусил ее палец. Лили приглушенно застонала, и он отвел ее руку.

– Не дави на меня.

Она посмотрела на него.

– В пятницу я иду к врачу.

– Зачем?

– Для первого послеродового осмотра. Возможно, доктор позволит мне вернуться к обычному образу жизни.

– И что же включает обычный образ жизни?

– Много чего, – прошептала она. – В том числе секс.

Макс почувствовал, как брюки внезапно стали тесны ему в паху. Пятница. Два дня.

– Ты не хочешь, чтобы я на тебя давила, – начала Лили, придвинувшись к нему снова. – Но могу я хотя бы тебя поцеловать?

Макс не сомневался, что его ждет холодный душ.

– Иди сюда, – произнес он, усаживая ее себе на колени. Наклонившись, она нежно коснулась губами его губ.

Огонь желания стал невыносимым. Ее губы были нежными, как лепестки роз, а тело податливым, словно воск. Он хотел коснуться ее, овладеть ею самым первобытным способом. Когда его язык проскользнул в глубь ее рта, Макс испугался, что может взорваться. Один-единственный поцелуй лишил его самообладания. Ее мягкая полная грудь прижималась к его груди, и он сделал над собой неимоверное усилие, чтобы не сорвать с нее одежду и не покрыть все ее тело поцелуями. Вместо этого он лишь погладил проступивший через ткань сосок. С губ Лили сорвался восторженный стон.