Мэгги по книжке - Кейси Майклз

— Когда он не пришел на фотосессию, я поднялась наверх… и постучала… и дверь не открылась… и я… я… о господи…

— Позвольте вам помочь, — вкрадчиво произнес Сен-Жюст, взял ее за руку и подвел к сцене Дикого Запада, где усадил на раскладной стул. — Теперь, мадам, повторите, что вы сказали.

— Все уже утряслось, — задыхаясь, произнесла Банни. — Мне показалось, что внутри кто-то есть, и я попросила горничную открыть дверь… и там был он.

— Кто, мадам? Постарайтесь сосредоточиться.

— Джанкарло, — Банни смотрела на Сен-Жюста и буквально впитывала силу из его твердой руки и уверенного голоса.

О да, если он за что-нибудь брался, то делал это хорошо. К несчастью, в романах Мэгги Сен-Жюст только и делал, что в качестве сыщика-любителя расследовал убийства. Он также был убежден, что раскрывает убийства столь же хорошо, сколь умело очаровывает женщин.

— И что Джанкарло? — спросила Мэгги, когда на сцену поднялась Венера и задернула занавес, скрыв всех четверых от зрителей, среди которых было несколько журналистов. — Молодец, Вера.

— Не стоит меня благодарить, Мэгги, это всего лишь здравый смысл. В подобной рекламе ГиТЛЭР не нуждается. Банни, что с Джанкарло?

Запинаясь, постоянно начиная сначала, то и дело умолкая, чтобы взять себя в руки, Банни в конце концов рассказала.

В десять утра у Джанкарло должна была быть фотосессия. В девять тридцать Банни отправила за ним в номер Марту Коловски, поскольку все знают, что Джанкарло может опоздать на собственные похороны. Марта вернулась одна. Банни надела шапочку председателя конференции и отправилась к Джанкарло сама. Постучала. Подергала ручку двери. Затем услышала какой-то звук, похожий на стон. Позвала горничную. Попросила ее открыть номер. Вошла. И увидела Джанкарло, который в полубессознательном состоянии лежал, свесившись с дивана.

Сам Джанкарло почти ничего не помнил. Когда в дверь постучали, он второй раз чистил зубы, после того как соблазнился на булочку с маком и обезжиренный плавленый сыр. Он открыл дверь. Следующее, что он увидел, — это склонившуюся над ним Банни. Еще кто-то кричал высоким голосом с испанским акцентом: «Сеньора убили, сеньора убили!»

Мэгги отдала должное тому, с каким мастерством Банни все обрисовала. Сцена встала перед глазами, будто наяву. Если она однажды заткнется и допишет свою чертову книгу, возможно, ей удастся это опубликовать.

— А где он сейчас, Банни? — поинтересовалась Мэгги.

— У себя в номере. К нему пришли, он там не один.

— К нему пришел доктор? — понимающе кивнула Мэгги.

— Нет, визажист, — ответила Банни. — У Джанкарло под глазом громадный фингал, надо его замаскировать перед съемкой. Он спустится с минуты на минуту, — она закрыла глаза и вздохнула. — Шоу должно продолжаться.

Мэгги украдкой выглянула за занавес и увидела, как Джанкарло пробирается через толпу, воздев вверх мускулистую лапищу — джинсы висят на бедрах, белая рубашка расстегнута, темные локоны спадают на плечи, босые ступни шлепают по полу. Он выглядел как Юл Бриннер в фильме «Король и я», только наглотавшийся стероидов.

— Он уже пришел, — она повернулась к Сен-Жюсту, которому каким-то образом удалось выведать у Банни, в каком номере живет Джанкарло. Оказалось, он тоже их сосед по этажу.

Сен-Жюст помог Мэгги спуститься со сцены. Банни угодила в лапы к Розе, которая требовала объяснений.

— Снова кто-то странно пошутил, — произнес он своим обычным раздражающе самоуверенным тоном. — Можно подумать, что кто-то всерьез намерен помешать этому чудесному мероприятию, то есть распугать всех участников и конкурсантов. Ты со мной согласна?

— Конечно. — Мимо прошествовал Джанкарло — достаточно близко, чтобы Мэгги уловила запах его одеколона, — и взошел на сцену. — А вот он — вряд ли. Интересно, что с ним случилось.

— Это просто объяснить, — ответил Сен-Жюст, когда они вышли из зала, оставив Джанкарло и остальных на растерзание фотовспышек и журналистов. — Лично я взял бы носок, наполнил его монетами, отправился к мистеру Джанкарло и приложил его по голове. Он либо отшатнулся и потерял сознание уже на диване, либо его туда перетащили. Двери в наши номера защелкиваются, если их закрыть. Вот и все.

— Ты гнусный, напыщенный индю… Как ты догадался?

— Я очень наблюдательный, дорогая. Я запомнил чеканку на ваших монетах, поэтому сразу распознал слабый отпечаток профиля президента Джорджа Вашингтона на правой скуле мистера Джанкарло. Я вообще удивляюсь, как он выжил, если там были одни четвертаки. Однако это расширяет список подозреваемых, ведь даже женщина или хилый мужчина мог успешно использовать набитый четвертаками носок.

— Мэгги! Мэгги, постой!

Их догнала запыхавшаяся Венера. Она поправила прическу и улыбнулась Сен-Жюсту. Раньше Мэгги считала, что эта женщина или невосприимчива к его обаянию, или слишком поглощена собой, чтобы заметить его, когда они встретились на поминках Кёрка. Но, возможно, она либо искусно притворялась, либо Сен-Жюст не в ее вкусе. Последняя мысль никогда не пришла бы в голову виконту, который считал себя самым неотразимым мужчиной на свете.

— Чего тебе, Вера? Ты уже ясно дала понять, что хочешь, чтобы я убралась отсюда как можно скорее.

— Да, хочу, дорогуша, так что если у тебя уже появились планы, не стоит их менять, — промурлыкала Венера. — Но я не могу предаваться мечтам, когда здесь такое творится. Ладно, ковбоя я пережила. Но эти мыши! И засохшие цветы для лучших авторов! Морин Бейтс Оукли сегодня во время завтрака собиралась произнести речь, но ей всю ночь звонил неизвестно кто, и под утро она выдернула телефон из розетки, а в телефоне был будильник. Она проспала и завтрак, и речь. Куда-то делись книги для моей презентации, а также книги Патти Биркин. Видеокассету с биографиями членов жюри и с их выступлениями, которую мы всегда показываем на церемонии награждения, Марта обнаружила в ведерке со льдом. Теперь запись испорчена. Уехали уже пятеро участников. Их, конечно, более полутора тысяч, но все равно… Так и до паники недалеко!

— Откуда ты все это знаешь? Я ничего не слышала.

— А почему ты должна была слышать? — Венера закатила глаза.

— Я член правления, — напомнила Мэгги. — Так же, как и ты.

— Действительно член правления. То есть платишь льготный взнос. Нашла, чем гордиться, ведь ГиТЛЭРу всегда нужны наличные. Ну-ка, Мэгги, назови мне комитеты, в которых добровольно участвуешь? И сколько раз ты помогала с конкурсом «Гарриет»? Ты выиграла один приз, но ни разу ничего полезного не сделала. Расскажи, чем ты занимаешься в местном филиале Гильдии? Ну да, ты же бросила это несколько лет назад. Ты только берешь, Мэгги, и никогда не отдаешь.

Мэгги хотела возразить, но промолчала.

— Ладно. Когда ты права, ты права. Но если я такое ничтожество, зачем ты пришла?

— Не знаю. Вчера вечером ты сказала, что хочешь помочь. Кто-то хочет сорвать конференцию, — Венера улыбнулась Сен-Жюсту. — Теперь, я полагаю, она поднимется наверх и упакует вещи, заявив, что ей тут делать нечего.