Водопад одержимости - Клэр Кингсли

Она не ошибалась насчет Закари. Он превратил эскалацию в искусство. — Тебе лучше не слушать, что говорят сплетники в этом городе.

— Конечно, я знаю. Поэтому и спрашиваю тебя.

Я отнес свою тарелку в гостиную и сел в кресло. — Почему тебя это волнует?

— Считай это материнским любопытством. Ты не особо распространяешься о том, что происходит в твоей жизни. Независимо от того, была ли драма в «Тимбербист» на самом деле, мне интересно, встречался ли ты с девушкой.

— Нет.

— Тогда что же произошло?

Я выдохнул. — Появился ее бывший парень и не хотел оставлять ее в покое.

— И ты вмешался?

— Да.

— Хм, — сказала она, и я не мог понять, что это значит. — Ты его выгнал?

— Я заставил его уйти.

— Молодец. Уверена, девушка оценила это.

— Одри.

Уголки ее губ дернулись. — Значит, ты ее знаешь.

— Она — наш арендатор.

— Но ты знаешь ее имя.

— Да. Она — арендатор.

— Назови мне имя одного из других твоих жильцов. Любого.

Я вернулся к еде.

— Видишь? Ты не запоминаешь имена, если они не важны для тебя.

— Она для меня не важна. Она — заноза в моей заднице. Сегодня утром мне пришлось помочь ей устроить похороны мертвой белки.

Отец вошел через заднюю дверь как раз в тот момент, когда я сказал «мертвая белка». Он нахмурил брови. — Где была мертвая белка?

— У дома Одри, — ответила мама.

— Кто такая Одри? — спросил папа.

— Девушка, которую Джосайя спас от ее бывшего парня в «Тимбербисте».

Его густые брови сошлись. — Почему у бывшего парня девушки была мертвая белка?

Я опустил вилку на тарелку. — Вот это я тоже хотел бы знать.

Настала очередь мамы выглядеть озадаченной. — Какое отношение мертвая белка имеет к ее бывшему?

— Мертвая белка была в «Тимбербисте»? — спросил папа. — Я думал, ты сказала про дом Одри. У бара были проблемы с белками, когда Бейли устраивали розыгрыши много лет назад. Правда, обычно они были не дохлые.

— Нет, мертвая белка — у ее дома, — сказал я, жестом показывая, что кладу что-то в коробку. — Дурацкий бывший — в «Тимбербист».

— Тогда почему мы говорим о мертвых белках? — спросил папа.

— Потому что она нравится Джосайе, — сказала мама.

Я застонал.

— Белка? — спросил папа.

— Нет, Одри.

— Кто такая Одри?

— Одна из твоих арендаторов, — ответила мама. — Джосайя вмешался в «Тимбербист», когда ее бывший домогался ее. И он помог похоронить мертвую белку у ее дома. Это разные истории.

— Значит, бывший не имеет никакого отношения к белке, — сказал папа.

Мама покачала головой. — Нет.

— Это возможно, — сказал я.

— Ты так думаешь? — спросила мама, снова повернувшись ко мне.

Папа скрестил руки. — Ты хочешь сказать, что у нас живет девушка, чей бывший оставил у ее дома мертвую белку?

— Я не знаю точно. Но у меня есть подозрения. Он приходит в «Тимбербист», я его прогоняю, а на следующее утро у нее на пороге оказывается мертвое животное.

Мама поморщилась. — Это тревожно.

— Ты, наверное, слишком преувеличиваешь, — сказал папа. — Здесь белок больше, чем людей. Иногда они умирают.

— Она не просто умерла от старости. Кто-то ее убил.

— Может, койот? — спросил папа.

— Для койота белка была бы просто добычей, — сказал я. — Сомневаюсь, что он убил ее и бросил, не съев.

— Может быть, хищная птица, — предположила мама. — Она могла ее выронить.

— Прямо перед ее дверью?

— Странное место, я согласна, — сказала она. — Но этого нельзя исключать. Сова могла лететь низко, и что-то спугнуло ее, прежде чем она смогла унести свою добычу.

— У нее есть собака, — сказал я.

— Это отлично. Тогда я бы не стала слишком беспокоиться. Здесь так много диких животных. Очень мило с твоей стороны помочь устроить ей похороны.

Папа снова нахмурил брови.

— Не спрашивай. — Надеясь сменить тему, я жестом указал на свою полупустую тарелку. — Это очень вкусно, мам, спасибо. Даже макароны.

Мама улыбнулась мне. — Спасибо.

Папа только хмыкнул.

Я вернулся к своей еде. Папа снова хмыкнул, потом подошел к холодильнику и достал остатки еды. Я заметил мамину улыбку, но она не сказала ни слова.

Кто-то постучал в дверь. Я был почти уверен, что войдет один из моих братьев, но мама отложила вязание и встала, чтобы встретить гостя.

— Я открою.

— Кто это? — спросил папа.

— Луиза. Я пригласила ее на чай.

Папа вернулся к разогреву остатков еды.

Я подумал, не выбраться ли мне через заднюю дверь. Но мама уже здоровалась с тетей Луизой.

Слишком поздно.

Сегодняшний спортивный костюм был цвета зеленого леса и странно контрастировал с ее ярко-розовой помадой. Как только она увидела меня, ее глаза загорелись, а губы сложились в знакомую улыбку.

— Так, так, так. Кажется, это наш городской герой.

Я прикладывал титанические усилия, чтобы не застонать. — Привет, тетя Луиза.

Она прошла в гостиную и присела на край пуфика. — Я слышала, что ты был настоящим джентльменом прошлым вечером. Расскажи мне все.

— Мне нечего рассказывать.

— Не будь таким скромным. Ты определенно поднялся на несколько позиций в иерархии холостяков.

Я нахмурил брови. — Что за иерархия холостяков? Если подумать, это неважно. Я не хочу знать.

— Это просто неофициальная система ранжирования подходящих для брака мужчин Тиликума.

— Я сказал, что не хочу знать.

— Мы разделили всех на возрастные группы, — сказала Луиза, игнорируя меня. — И баллы начисляются за такие вещи, как стабильность работы, уход за собой, стиль и индивидуальность.

— Это какое-то дерьмо. Ты ведь знаешь об этом, да?

Она отмахнулась от моего замечания. — Все это очень весело. И наши пари никогда не заключаются на деньги.

— Ты делаешь ставки? — Я повернулся к маме. — Ты знала об этом?

Мама пожала плечами. — Тетя Луиза и ее друзья обычно не вмешивают меня в происходящее.

— У тебя все еще слишком много сыновей-холостяков, чтобы быть беспристрастной, — сказала Луиза, как будто все это было вполне разумно. — Итак, расскажи мне о новой девушке. Я видела, как она недавно выходила из «Счастливых лап», но у меня еще не было возможности с ней познакомиться.

— Ее зовут Одри, — сказал я. — У нее есть собака.

Тетя Луиза смотрела на меня, приподняв брови. — И?

— Что?

— Ну же, Джосайя, не упрямься.

Что она хотела от меня услышать? Она мучительно сексуальна? Я раздражаюсь на себя за то, что постоянно думаю о ней?

Я встал и отнес свою тарелку на кухню. — Я едва ее