Водопад одержимости - Клэр Кингсли

— В этом и заключается проблема мужчин. Особенно мужчин Хейвенов. У всех проблемы с общением.

Мама со смехом поставила чайник на плиту. — А ведь это правда.

— Эй, — сказал папа.

— Мы оба знаем, что половину ты говоришь на английском, а половину — как пещерный человек. — Мама придвинулась ближе и быстро поцеловала его. — К счастью, я понимаю оба языка.

Он снова хмыкнул.

Мама покачала головой с тихим смехом.

Воспользовавшись минутной паузой в разговоре, я направился к входной двери. Казалось, что у папы все хорошо, а у мамы и тети Луизы было достаточно городских сплетен, чтобы занять их.

— Пока, милый, — крикнула мне в след мама.

Я остановился у двери и поднял руку, прощаясь. — Пока.

Иерархия холостяков? Я покачал головой, подходя к своему грузовику. Я подумал, что в Тиликуме действительно могла быть иерархия холостяков.

И я не собирался спрашивать, как я выгляжу по сравнению с кем-то из своих братьев. Я даже не хотел этого знать.

Ладно, я вроде как хотел узнать, как я выгляжу рядом с Закари. Но только из любопытства, а не потому, что надеялся стать первым, кого вычеркнут из этого списка.

Я отправился домой, в очередной раз сказав себе, что если я один, то это не значит, что я одинок.

И я почти поверил в собственную ложь.

ГЛАВА 13

Одри

Просматривать объявления о работе стало настолько привычным делом, что каждое субботнее утро, попивая кофе, я открывала сохраненный поиск, даже не задумываясь об этом. Да, у меня была работа, слава богу, но работа в газете маленького городка, которая могла оказаться на грани закрытия, не была идеальной.

Хотя симпатия росла во мне.

Тем не менее я приехала сюда, намереваясь потратить некоторое время на то, чтобы встать на ноги, и именно этим я и занималась. Мне нужно было постоянно смотреть вперед, чтобы сделать следующий шаг.

И я подумала, не нашла ли я-то, что нужно.

В объявлении искали менеджера по маркетинговым коммуникациям для сети пивоварен и ресторанов. Это было бы здорово. Им требовалось образование в области PR, маркетинга или журналистики. Черт возьми, у меня были все три. Работа в Сиэтле, что было прекрасно. Это был не Пайнкрест, а когда речь шла о местоположении, это было моим главным критерием.

Я потягивала кофе, заполняя онлайн-заявку и отправляя копию своего резюме. Я не ожидала многого. Когда я была безработной, то подала заявки на миллион вакансий. Но никогда не знаешь. Это могла быть та возможность, которую я так долго ждала.

Зазвонил телефон — моя мама, — и я приняла звонок.

— Привет, мам.

— Тебе удобно говорить?

— Да, как раз допиваю кофе. Что случилось?

— Я просто звоню, чтобы узнать, как у тебя дела.

— Очень мило с твоей стороны. У меня все хорошо.

— Как работа? Ты уже освоилась?

В ее голосе прозвучал намек на беспокойство, как будто она сомневалась в моем ответе. — Да, привыкаю потихоньку.

— Какое облегчение.

— Почему это облегчение? — Я встала, взяла из банки на кухонном столе лакомство для Макса и бросила ему в гостиную.

— Ты длительное время не работала. Мне бы не хотелось, чтобы ты обнаружила, что эта работа тебе не подходит, тем более что ты потратила столько сил на переезд.

— Это правда. Наверное, я не могу сказать, что это работа моей мечты, но пока все идет хорошо.

— К тому же я не знаю, как объясню, если ты сразу же уедешь.

— Кому объяснишь?

— Ну, знаешь, дамам здесь, в Пайнкресте. Им всегда интересно узнать, как у тебя дела.

Я прислонилась к стойке, внезапно преисполнившись подозрений. — Что ты рассказала им обо мне?

— Просто ходили не самые лестные слухи. Очевидно, я не могла позволить людям говорить о нас в таком ключе.

— Каком ключе? Что это были за слухи?

— Не волнуйся об этом, милая.

— Я не волнуюсь, я просто хотела бы знать.

Она глубоко вздохнула. — Просто о том, что ты переживаешь трудные времена и потеряла работу.

— Это не слухи, это правда. Я была без работы.

— Да, но ненадолго. Я бы не назвала это тяжелыми временами.

— Мой банковский счет поспорил бы с тобой. И почему тебя беспокоит, знают ли люди в Пайнкресте, что я была безработной некоторое время?

— Ты — Одри Янг. Люди ждут от тебя многого. От нас.

Я закатила глаза. — Не думаю, что твоя репутация в Пайнкресте испортится, если люди узнают, что я какое-то время была безработной.

— Я не об этом. Кроме того, посмотри на себя — помощник редактора газеты.

— Я не помощник редактора, — я вообще-то не знаю, как называется моя должность. Репортер, наверное? Но я ни за что не отвечаю.

— Давай не будем спорить о семантике. Это очень уважаемая работа.

Почему это звучало так, будто она пыталась убедить себя в этом? — Мама, что тебя беспокоит?

— Меня ничего не беспокоит. Я просто хочу убедиться, что ты в полной мере воспользуешься этой возможностью.

— Чтобы тебе не пришлось снова объяснять своим друзьям, почему я безработная.

— Я не это сказала.

Я потерла лоб. У меня начинала болеть голова. — Мама.

— То, что ты носишь эту фамилию, накладывает определенные обязательства. Я знаю, что ты ее не выбирала. Но разве королевские особы выбирают свою семью? Нет, конечно, нет. И все же они делают то, чего от них ждут. Они выполняют свой долг.

— Мы не королевские особы.

— Нет, но здесь, в Пайнкресте, фамилия Янг что-то значит. Оно имеет определенный вес, и я несу ответственность за нее на своих плечах.

— А я не оправдываю ее, ты это хочешь сказать?

— Конечно, нет. — От ее попытки урезонить меня, моя голова окончательно разболелась. — Ты отлично справляешься. Я знаю это, но иногда для поддержания нужного имиджа требуется немного постараться. Ты работала в PR, ты знаешь об этом все.

Я хотела сказать ей, что не стоит заниматься пиаром своей взрослой дочери, но стремление избегать конфликтов подсказывало мне, что нужно закончить разговор, а не спорить с ней. — Ну, сейчас у меня все в порядке, так что тебе не стоит беспокоиться.

— Я рада это слышать. Не буду тебя задерживать. Герцогиня смотрит на меня так, будто я на несколько минут опоздала с ее завтраком.

— Хорошо, мам. Поговорим позже.

— Пока.

Я положила телефон и посмотрела на Макса. — Честно говоря, иногда я не знаю, как с ней справиться. А ты?

Его язык вывалился из уголка рта, как будто он даже не подозревал о его существовании.

— Я так