Снегурка для опера Морозова - Анна Бигси

нам блёстки от игрушек. Едва касаюсь губами брови, века, целую Настеньку в кончик носа. Она млеет, смущается и улыбается, пытаясь попасть поцелуем мне в губы. Смеёмся. Щекочу её, пробегаюсь пальцами по рёбрам. Визжит уворачивается, подпрыгивает. Отступаю и с высоты своего роста падаю спиной на диван, утягивая Настю за собой. Она плюхается сверху, снова заливается звонким смехом, потеревшись об меня щекой. В квартире всё ещё пахнет едой. В башку лезет тупая мысль о том, что бывшая моя не готовила практически и уютно здесь никогда не было, а теперь эту квартиру можно назвать домом. Настя вдохнула в эти стены жизнь. Она вернула жизнь в меня.

В штанах снова тесно, но в данный момент если и хочется секса, то другого. Ментального, что ли. Не знаю, бывает ли такой. Но мне хорошо в каждой клетке собственного тела от всего происходящего.

Где-то в квартире настойчиво орёт мобильник.

— Не ответишь? — ёрзает по мне Настя.

Прижимаю её к себе, пока не зарядила мне коленом по стратегически важным «запчастям». Они нам ещё пригодятся, а зная это неуклюжее чудо, велик риск выхватить.

— Не могу, — вздыхаю, аккуратно перекладывая свою Снегурку на диван.

Звонок прекращается и начинается по новой. Нахожу телефон.

— Да твою ж мать, — вздыхаю, увидев на экране имя звонящего.

Примета такая: «Если звонит начальство, значит случился апокалипсис».

— Капитан Морозов. Слушаю, — подбираюсь, отвечая на звонок.

— Срочный сбор в отделе, — чеканит Макс. — Сейчас! — рявкает в трубку.

Точно какая-то лють произошла, а мы уже понадеялись, что эти праздники проведём тихо.

— Понял, скоро буду, — отбиваюсь. — Насть, мне по работе уехать надо.

— Надолго?

— Понятия не имею, может, на час, а может на сутки. Не жди меня, ложись спать.

Ухожу собираться. В таких случаях включается армейская скорость. Пара минут, и я уже затягиваю шнуровку на берцах, стоя в прихожей.

— Возьми, — Снегурка протягивает мне пакет.

— Что там? — сую нос внутрь, чтобы проверить содержимое. — Мля-а-а… — со стоном на мгновенье закрываю глаза.

— Что-то не так? — пугается Настя.

— Все настолько «так», что аж страшно, — улыбаюсь ей. — Спасибо, — мажу губами по щеке.

— Ты только обязательно поешь, если задержишься. Для желудка плохо ходить голодным.

— Моя девочка, — целую её в губки.

— И с ребятами поделись, — уворачивается от очередного поцелуя. — Тебе бежать нужно.

— Да, точно.

Скручиваю пакет с бутербродами и засовываю за пазуху. Спускаюсь к машине. Во дворе такая тишина стоит, что слышно, как шуршит падающий на землю снег. Красиво. Ветра нет сегодня и снегопада как такового. С неба и деревьев срываются снежинки разного размера, укрывая недавно расчищенный дворниками асфальт.

Смахиваю снег с машины, грею движок и выезжаю в отдел. Встречаемся с парнями у входа. На нас несчастными глазами смотрит взъерошенный дежурный.

— Чё, выхватил? — усмехается Илья.

— Кхм, — кивает паренёк.

— А нехрен спать на посту, — добавляет Егор.

— Ладно, погнали, парни, — тушу недокуренную сигарету в сугробе и, постучав подошвами ботинок по резиновому коврику у входа, первым оказываюсь в тёплом помещении.

Пацаны догоняют косятся на меня, ржут.

— Что? — разворачиваюсь к ним.

— Сияешь, — лыбится Шаман.

Я вспоминаю про блёстки с игрушек и тоже улыбаюсь.

— Завидуйте молча, — показываю им фак.

— Ой-ой, — закатывает глаза Илья, выдавая угарное выражение лица.

— Да пошли вы, — беззлобно толкаю его плечом.

Галдя и подъёбывая друг друга, вваливаемся в большой зал. На первом ряду сидит Коновалов. Как всегда, с недовольной рожей. Макс прячет зевок в кулаке, сидя на расстоянии от подпола. Идём к нему. Устраиваемся за спиной. Ждём комментариев от напряжённого Стаса.

— На нашем участке объявилась Снегурка. Обчищает карманы и сумки прохожих. Пока вы там прохлаждались, отдел завалили заявлениями! Очередь, блядь!

В воцарившейся тишине раздаётся надменный смешок.

— Ты что-то хочешь сказать, Коновалов?! — рычит Стас.

— Я? Да боже упаси, — усмехается мудак. — Ты же у нас начальник. Тебе виднее. Амнистировал девку своего капитана? Получи, распишись.

— Я тебя точно сейчас сломаю, — цежу сквозь зубы, поднимаясь со своего места.

— Сидеть! — бесится Стас. — Морозов, сел на место. Подполковник… — глотает мат и достаёт из папки бумажку, разворачивая её к нам. — Фоторобот составлен со слов пострадавших.

— Чур меня, чур, — крестится Шаман. — Я б такой сам всё отдал, лишь бы отвалила.

Парни ржут.

— Всё? Поржали?! А теперь пошли и привели мне эту тварь. Пока не найдёте, никто домой не уходит. Это приказ. Кто поймает, получит премию — выходные тридцать первого и первого числа. А если не поймаете до праздников, я вас самих за яйца на ближайшей ёлке вздёрну. Ясно?

— Э-э-э, а что так несправедливо? — интересуется Егор. — Как премия, так одному. А как за яйца, так всех.

— Коллективная ответственность. И вообще, я не понял, почему вы ещё здесь?! Нам статистику под конец года портят, а вы задницы свои греете. Расслабились! Коновалов, своих тоже подключай. Пусть в оба смотрят во время патруля. Свободны, — взмахом руки отпускает нас.

Подпол поднимается в числе первых. Идём за ним к дверям. На выходе намеренно врезаюсь в него плечом, снося к стене.

— Ой, — выдаю, глядя в глаза, — не заметил. Извините, товарищ подполковник.

Глава 23. Анастасия

Денис ушёл на службу, а мне без него пусто и тоскливо. Даже атмосфера праздника, что витает в воздухе, совсем не радует. Вхожу в комнату где стоит ёлка, обнимаю себя за плечи и отдаюсь воспоминаниям.

Совсем недавно Денис целовал меня здесь так, что колени дрожали, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Всполохи этого поцелуя до сих пор не утихли во мне. Губы горят огнём, а в груди трепещут крыльями бабочки.

Такое прекрасное чувство, хочется переживать его раз за разом, но в то же время становится страшно. Вдруг всё это мне просто кажется? Я сама себе придумала и поверила? Да ну, бред. Отмахиваюсь от этих каверзных мыслей. Всё по-настоящему. И Денис, и его поцелуи, и мои такие противоречивые эмоции.

Но всем этим сыт не будешь. Послезавтра Новый год, надо же что-то приготовить. А я даже не знаю, что любит Денис. Срочно исправляться! Беру телефон и забираюсь с ногами на диван.

Васенька тут же запрыгивает, ложится на колени и призывно мурлычет. Глажу по мягкой шёрстке и ощущаю его коготки, немного впивающиеся в кожу. Притащился пушистый. Миша недовольно фырчит где-то у дивана, приходится его тоже поднять к нам. Долго копошится, потом утыкается носом мне в поясницу и, кажется, засыпает.

Сижу и не шевелюсь, окружённая спящей живностью и миганием сотни разноцветных огоньков. Волшебство со всех сторон. Так хорошо и спокойно, как в