Весьма безрассудно - Риа Уайльд

думать, где взять следующую пачку денег или кого разозлить в следующий раз. Под кожей все еще зудело желание погоняться за адреналином и опасностью, но его немного заглушали острые ощущения от того, что рядом со мной был этот человек. Человек из моего детства тоже был здесь, где-то в городе, занимаясь бог знает чем с мафией.

На деньги, которые я украла прошлой ночью, мне удалось выбрать несколько нарядов и новые туфли. Хоук лишь ухмыльнулся, когда я вытащила их, точно зная, откуда они взялись. Он не раз пытался заплатить, но я не позволяла ему этого делать. Мне нравилось, когда обо мне заботятся, но не нравилось быть обязанной.

Он ворчал, что не одобряет этого, но, в конце концов, смирился.

А потом он пригласил меня на обед в какую-то маленькую закусочную недалеко от набережной. Мы сидели и ели гамбургеры там, где бурные воды разбивались о скалы, а прямо на их вершине стоял самый большой дом, который я когда-либо видела. Я не могла разобрать деталей, но он выглядел современным, белое строение с большими стеклянными окнами, в которых отражался свет. Замок, возвышающийся над королевством. Я уже догадалась, кто в нем живет, еще до того, как Хоук скомкал бумагу с остатками своего обеда и произнес:

— Там живут Габриэль Сэйнт и его жена. Там Энцо проводит все свое время, когда не находится со мной в подвале.

— Ты когда-нибудь встречался с ними? — спрашиваю я, гадая, насколько сильно Хоук был вовлечен в работу Энцо.

— Раз или два, — кивает он. — Мы стараемся держать подвал и работу Энцо отдельно, но время от времени они пересекаются. Парни хотят свести с ним счеты, не понимая, что все слухи о нем — правда.

— А ты? Что ты думаешь о его работе? — я оглядываюсь по сторонам, проверяя, нет ли подслушивающих или подсматривающих людей.

Мужчина пожимает плечами.

— Он занимался этим до того, как встретил меня, и будет заниматься этим, пока не умрет, я полагаю. Энцо процветает в насилии, мне кажется, это его способ держать все под контролем.

— Что держать под контролем?

— Себя, — вздыхает Хоук. — Ему было нелегко. Когда я впервые встретил его, он был наполовину одичавшим и вечно злым.

— Похоже, он и сейчас вечно злой, — замечаю я.

Хоук смеется, низкий рокот, прежде чем взглянуть на меня своими темными глазами.

— Нет, бои — это его способ, чтобы выпустить пар, а работа дает ему удовлетворение, возможность исправить то, что он не смог контролировать.

— Что, например? — спрашиваю я, сглатывая воспоминания.

Он постукивает костяшкой пальца по моему подбородку.

— Это не моя история, дикая кошечка.

— Ну, сам-то он ее точно не расскажет, правда? — ворчу я. — Он не разговаривает.

— На то есть причина, Блэйк. Всегда есть причина.

Комок напряжения скрутился в моем животе, и я перевожу взгляд к тому дому на вершине скалы. Был ли Энцо сейчас там?

— Слухи, — признаю я, немного раскрывая себя. — Это то, что привлекло меня сюда в первую очередь.

Не знаю, зачем я признаюсь. Может быть, это чувство вины за то, что я знаю больше, чем они, или потому что Хоук заботился обо мне сегодня. Но я обнаружила, что мне хочется поделиться своей причиной появления здесь. Я и не подозревала, что переступить границу Редхилла будет подобно домино: одна упадет, а за ней последуют остальные.

— Ты следила за слухами о знаменитом Силовике мафиози? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю я. — Я слышала, что он опасен и что он часто дерется в подвале. Я полагала, что большинство слухов выдуманы, — пожимаю плечами, — но я знаю, что в большинстве из них есть доля правды, и мне стало любопытно. Я уже дралась в других городах, зарабатывала на этом неплохие деньги, и, видимо, любопытство взяло верх. Я хотела как следует подраться на этом ринге.

— Ты всегда была безрассудна? — спрашивает Хоук.

— Не всегда, — отвечаю я, — но когда живешь такой жизнью, как я, начинаешь находить острые ощущения в самых темных местах.

— И что же за жизнь ты прожила, Блэйк? — спрашивает он, глядя вместе со мной на дом. — Если ты бежишь навстречу опасности, а не от нее, я считаю, что тебе нечего терять.

— Быть наблюдательным — это настоящий плюс работы в баре, да? — поддразниваю я.

— От части, — соглашается он. — Энцо с легкостью прикончил бы тебя на ринге, если бы вы дрались так, как ты того хотела. Это твоя конечная цель? Гнаться за опасностью, пока она тебя не настигнет, а твоя безрассудность не приведет к смерти?

Он сказал это не для того, чтобы обидеть или задеть, но правда все равно ударила меня в грудь, как молотком.

— Что такое жизнь, если ты не рискуешь? — спрашиваю я, отводя взгляд.

Мужчина грустно улыбается.

— Рисковать — не значит подвергать свою жизнь опасности, дикая кошечка. Какой смысл в этом без вознаграждения? Потому что с моей точки зрения, твои риски только гонят тебя по кругу и причиняют боль. Я не вижу в этом особой награды.

— О, я не знаю, мой последний риск заставил меня быть голой и стонать от утреннего секса, так что для меня это кажется вознаграждением.

Он качает головой.

— Нет, твой последний риск привел к неприятностям.

— Возможно, — говорю я, вставая и выбрасывая мусор в урну, чтобы не встречаться с ним взглядом. — А может, мы все просто обречены, и так было с тех пор, как я здесь появилась.

Глава 16

Энцо

Габриэль и его сводный брат Атлас сидят в большом кабинете, пристроенном в задней части дома. За окнами слышен шум волн, разбивающихся о скалы, и пронзительный крик чайки, пролетающей над головой.

Я был молод, когда только начал работать на Сэйнтов, или, по крайней мере, на Габриэля. Тогда он еще не был главой, да и не должен был им быть, но внезапная смерть отца и старшего брата заставили его занять это место.

У него была своя история, которую он мог бы рассказать, но когда мужчина возглавил дело, то назначил меня своим Силовиком, и я с готовностью принял эту должность.

Я передал Атласу информацию о нападавших на Блэйк несколько дней назад, ожидая этого момента.

— Они в подвале, — Габриэль откинулся на спинку стула. — Не объяснишь, почему мы держим двух связанных ублюдков? Полагаю, они не уйдут отсюда.

Я качаю головой. Нет, они не уйдут отсюда, более того, они, вероятно, будут без нескольких конечностей к тому времени, как я закончу с ними.

Размяв шею, я