Жертвуя королевой - Лули Тан Цу

— Спасибо, за понимание. Ты такой чуткий, ты удивительно тонко все понимаешь, — улыбнулась я и действительно была благодарна Назару и за тактичность, и за понимание. — Знаешь, что я подумала? — спросила я.

— Не знаю, — ухмыльнулся Назар.

— Я тебя знаю вот уже два года, но как знаю? Если разобраться, то вообще ничего о тебе не знаю.

— А ты никогда не спрашивала, — Назар допил вино, долил себе и мне.

— Хитрец. А вот и неправда, — засмеялась я. — Спрашивала, но ты умудрялся ускользнуть.

— Тогда спроси сейчас. Я все расскажу.

Разговор становился интересным. Я расслабилась, откинулась на спинку. Назар медленно вел по моему телу взглядом. Мне было хорошо. Черт, черт.

— Так ты был женат?

— Нет, — ответил Назар, не задумываясь. Он пересел ко мне на диван. Слишком близко. Но я не отодвинулась.

— А почему? — спросила я. — Не нашел достойную?

— Любовь, Лора, все дело в любви, — ответил Назар и как-то загадочно глянул на меня. Он взял мою руку и поднес к своим губам, чуть дунул, потом поцеловал, еле заметно, но от этого тончайшего касания во мне сердце ухнуло вниз. Назар тут же отпустил руку, как ни в чем ни бывало, так что я не успела даже захотеть воспротивиться. И тут же возникло внезапное разочарование, что так внезапно все закончилось. Назар же продолжал: — Знаешь, люди зачастую и не знают, что такое — любовь. Принимают за нее, что угодно: привязанность, симпатию, комфорт, в том смысле комфорт, что с человеком удобно и спокойно. Страсть, в конце концов. Иногда, случается так, что человек так долго был одинок, что любое шевеление чувств принимает за любовь, — продолжил Назар.

— Значит, ты никогда никого не любил? Это грустно.

— Почему грустно? Это — честно, Лора. Грустно — это когда живешь с человеком лет двадцать и вдруг понимаешь, что никогда его не любил. Или того хуже, выясняется, что он никогда не любил тебя.

— Ты прав, — согласилась я и отпила вина. — Что тогда такое — любовь? — спросила я и рассмеялась, — прости, устроила тебе допрос.

— Нормально, — улыбнулся Назар, подлил мне вина. Дотронулся своей ногой до моей, меня обожгло теплом, я хотела было убрать ногу, но сдержалась. Пусть будет, я посмотрю, куда все это может завести, — допрашивай, если хочешь. — Что такое любовь? — он немного задумался, словно подбирал слова. — Любовь — это не что, это — когда.

— Интересно, — я подперла рукой подбородок и приготовилась слушать. Философствующий Назар, вот этот брутальный странный мужчина, который молчаливо и упорно следовал за мной два года, заговорил. Мы словно впервые познакомились друг с другом. Мне и впрямь стало интересно, я с интересом вглядывалась в него, словно в первый раз. Да это, по сути, и был первый. И мне был интересен этот мужчина. Размышляющий, внимательный, чуткий, знающий толк в женском соблазнении. Ничего из этого я не замечала.

— Любовь — это когда не можешь надышаться воздухом, когда пришлось хоть на мгновение расстаться с тем, когда любишь. Любовь — это когда даже в самый мрачный день, для тебя одного светит солнце, когда хочется, чтобы жизнь никогда не заканчивалась. Любовь — это когда человек думает о бессмертии потому, что готов разделить вечность с тем, кого любит. Любовь — это когда жаждешь покоя только для того, чтобы ничто не могло отвлечь от того, кого любишь. Помнишь, как у Булгакова в Мастер и Маргарите: «Они не заслужили света, они заслужили покой»?

— Боже, как красиво, Назар! — я смотрела на него, уже не скрывая восхищения.

Я и подумать не могла, что он может так глубоко чувствовать, или, если не чувствовать, думать о чувствах. И тут же мне стало так грустно, что захотелось расплакаться.

Все, о чем сказал Назар, со мной было. Именно так и было. Я бы, наверное, не смогла бы так выразиться, но и мне не нужно было это говорить. Я все это чувствовала. И таким человеком, с которым «когда», а не «что» — был Макс.

— Одно только странно.

— Что именно, — спросил Назар.

— Так сказать может только человек, который все это чувствовал, а ты, как я поняла, никогда не любил?

— Так и есть. Никого и никогда. Но я говорю в прошедшем времени. О том, что было, а не о том, что есть, — ответил Назар и пристально посмотрел мне в глаза. А затем он словно невзначай дотронулся тыльной стороной ладони до моего бедра и медленно повел вверх. Я тяжело дышала. Я как завороженная была прикована к его глазам. В них была жадность, нежность.

Я не выдержала этого взгляда и, кусая губы и не зная куда себя деть, стала крутить за ножку бокал с вином.

Он будто ждал, когда я снова гляну на него, чтобы добавить что-то еще к сказанному. Но я боялась услышать то, что он мог сказать. Но он внезапно убрал руку и сказал нечто совершенно другое.

— Что ты думаешь делать со своей работой? — спросил он.

— В каком смысле? — я действительно не понимала, что он имеет в виду.

— Я так понимаю, тебя не очень обрадовало появление бывшего мужа, тем более в роли начальника.

— Ты об этом. Ну, здесь все просто, у меня нет выбора. Я же рассказывала тебе, что мне нужно за квартиру расплачиваться с моим агентством, — на самом деле я не помнила, говорила я ему это или нет.

— Я могу помочь, давай закрою этот вопрос.

— Исключено, — отрезала я. — Только сама, это должен быть исключительно мой дом, без каких-либо «но» — моя крепость. Точка.

— Понимаю, — Назар не стал настаивать и увел разговор еще дальше от того, с чего этот разговор начался. — Извини, если это не мое дело, но хочу тебя спросить о Максе.

— Спрашивай, — я понимала, что он будет спрашивать о бывшем муже, раз уж тот снова появился в моей жизни и готова была ответить на все, ну, или почти все вопросы.

— Вопрос может показаться странным, но ты поймешь к чему я веду. Вы когда с Максом жили, денег у него много было?

Я с удивлением глянула на Назара.

— В том смысле, что, не казалось ли тебе, что их намного больше, чем, скажем, могло приносить то ваше с ним рекламное агентство?

Я задумалась. Никогда эта мысль не приходила мне в голову. Но Назар был прав. Мы действительно ни в чем себе с Максом не отказывали. И не вели чересчур