Жертвуя королевой - Лули Тан Цу

— Постой, — остановила я его.

— Все хорошо, Лора, ты права, все сегодня как-то не так. До завтра, хорошо?

— Хорошо.

Я подошла к нему и поцеловала в щеку. Он глянул на меня полными тоски глазами, резко развернулся и пошел к лифту.

Я закрыла дверь и ответила на звонок:

— Слушаю.

— Привет, Лора.

— Что ты хотел, Макс?

Глава 11. Чему быть того не миновать

В тот вечер Макс по телефону безапелляционно заявил: «Собирайся в командировку».

Я пыталась было возразить, но слушать он не стал. Макс в полной мере пользовался тем, что я прикована к работе цепями и вариантов у меня нет. Сказало начальство — командировка, значит, командировка.

До отъезда оставалось несколько дней. Вся эта затей с командировкой казалась мне странной. Тем более, когда я узнала, что отправляемся мы с Максом в Германию — город Карлсруэ.

За два года моей работы в агентстве никаких командировок в Европу не было. Иногда бывали по России, но не более.

Я пыталась что-нибудь выведать у генерального под предлогом, что мне нужно подготовиться и вообще понимать, для чего мы едем, с кем будет встречаться и что конкретно обсуждать.

Но генеральный только пожимал плечами, отвечая, что вся инициатива идет от Макса, и он там с кем-то о чем-то договорился. В общем, молчал, как партизан.

Пришлось прибегнуть к помощи моего всезнающего воздыхателя-айтишника — Валеры.

— Я могу отследить движения средств и примерно прикинуть, что к чему, но не более. Может, еще какие-то документы найду в отчетности бухгалтерии, ну, там, билеты, гостиница и все такое.

— Давай хотя бы так, — согласилась я.

— А что мне за это будет?

Кажется, Валера в тот момент осмелел и вот таким странным способом решил воспользоваться шансом. Ну, это он думал, что у него появился шанс.

— А, что ты за это хочешь, Валерочка? — я глянула на него, слегка дернув бровью и нарочито с придыханием.

Валера тут же вспыхнул, даже не покраснел, а покрылся какими-то красными пятнами и потупил взор. Он уже не знал, как ретироваться из моего кабинета, совсем засмущался, и мне стало даже немного жалко парня.

— Сочтемся, Валера, земля же круглая, — улыбнулась я ему, чтобы он хоть немного расслабился.

«Хороший парень, — подумала я, когда за ним закрылась дверь. — Надо же было ему мной увлечься, здесь ему, конечно, не повезло».

Я искренне желала ему встретить достойную девушку. Не такую побитую, обозленную и уже ни во что не верящую, как я.

Валера не подвел и появился у меня в кабинете уже на следующий день.

— Слушай, я вообще ничего не нашел, то есть совсем ничего.

— Из такого выводов не сделать, — я задумалась.

— Напротив, выводы очень красноречивые, — Валера сиял, видимо, радуясь, что может мне растолковать, что к чему.

— И какие? — я приготовилась слушать.

— Получается, наш новый владелец вообще никаких движений не сделал по нашим счетам, значит все это исключительно его частная инициатива. Так же я глянул и другие отчеты. Никаких дел и никаких предварительных договорённостей ни с какими потенциальными партнерами из Германии у нашего агентства нет.

— То есть, нет никакой рабочей командировки, а есть только какие-то личные планы у Макса Рихтера, — подвела я итог.

— Точно, — Валера кивнул.

— Спасибо, — поблагодарила я его.

На этот раз Валера не стал балагурить и только сказал:

— Всегда пожалуйста, Лора, обращайся.

«Что ты задумал, Рихтер?» — спросила я про себя.

Я решила не ломать голову и пошла в его кабинет.

Макс был на месте. Он сидел за столом, что-то бегло набирая на клавиатуре ноутбука.

На меня глянул мельком.

— Подожди минуту, — бросил он, не отрываясь от монитора.

Я стояла в ожидании, сложив руки на груди.

Наконец, он закончил, закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку кресла. Он глянул на меня этими своими холодными синими глазами, и сердце мое тут же застучало сильнее.

Никогда, наверное, я не привыкну к этому взгляду. За пять лет замужества не привыкла и каждый раз меня тревожил и манил его взгляд. И сейчас, спустя два года после развода, то же самое. Я не могу отвести взгляда. Он гипнотизирует меня.

И от этого во мне закипает злость. Злость на него, и злость на себя. На него за то, что он наверняка знает и видит, что еще не потерял на меня влияния и беззастенчиво этим пользуется.

На себя за то, что так и не смогла полностью выдернуть из сердца своего бывшего мужа. Да, я его возненавидела, но оказалось, что одной ненависти недостаточно. Мне требуется безразличие. Я не должна его любить, но и ненавидеть его я тоже не должна.

Мне нужно вообще что-либо перестать испытывать к Максу Рихтеру. Чтобы даже для айтишника Валеры во мне было больше эмоций, чем для Макса.

Тогда только я освобожусь окончательно. Тогда только смогу смотреть в эти ледяные синие глаза и ничего не чувствовать. «Но как это сделать?», — спрашивала я себя и не находила ответа.

Все это пронеслось во мне в одно мгновение. Я понимала, что и в голове Макса сейчас что-то происходит. Но ни по его глазам, ни по его почти безэмоциональному лицу никогда нельзя было угадать, о чем он думает или что в конкретный момент чувствует или испытывает.

Сцена затянулась, и я не выдержала:

— К чему все это, Макс? Куда и зачем мы едем? Без меня не управиться? — засыпала я его вопросами.

— Не управиться, ты же здесь самый ценный специалист, с кем мне еще ехать? — Макс это сказал без доли иронии и без издевки.

— Допустим, только кажется мне, Макс, что это никакая не рабочая командировка.

— На месте все узнаешь. Что мы вообще обсуждаем? — подытожил Макс.

Мне нечего было ответить на это. И я уже внутренне смирилась, все равно бесполезно спорить с Рихтером или что-то ему доказывать, когда он сам себе на уме.

А может, я не хотела спорить.

Глава 12. Трудности перевода

Я сидела перед холстом и рисовала. Не мазки, полные экспрессии и ярости, как в последний раз, а лицо. Я еще не знала, чье это лицо, были только глаза. Большие, синие, а мой автопортрет умещался в их холодной радужке, словно я была в ловушке. Мне бы хотелось зачеркнуть этот сюжет, но я надеялась, что, рисуя, найду ответ, выход. Поэтому рисовала дальше.