В СССР геев не было! - Ванда Лаванда

– Тебе надо книги писать, – проворчал смущенный Ярослав, снова закрыв лицо руками. – У тебя язык подвешен!

– Я, пожалуй, останусь электриком. А ты опусти уже руки, я тебя за сегодня толком и не видел, – поддразнил любимого Михаил и поцеловал каждую кисть Славы, отчего тот зарычал, но ладоней от лица не убрал.

«Льды Арктики» исчезли так же внезапно, как и появились. Равновесие между ними было восстановлено, и Миша чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Пожалуй, до холодов они со Славой могут проводить выходные здесь. Жаль, что в гараже не было отопления.

– Кстати, на верхней полке стеллажа есть матрас, а дверь гаража запирается изнутри, – Михаил снова лукаво улыбнулся и поднял брови. – Так что, если ты не голоден, у меня есть предложение на более интересное времяпрепровождение.

– Да! – слишком быстро согласился Слава, но потом смущенно добавил: – Только выключим свет?

***

2019 г., лето

– Шах и мат, – сказал Михаил Петрович, передвигая ферзя.

– Ты же говорил, что у тебя нет шахматного звания, да? – Файзулла картинно опрокинул своего поверженного короля, а потом сделал большой глоток чая с молоком.

– Ну, какое-то время я ходил в шахматный клуб, но получать звания мне было неинтересно, – пожал плечами Михаил.

– Не то, чтобы ему это не предлагали, примерно тысячу раз, – с гордостью в голосе уточнил Ярослав Александрович. – А я никогда не понимал, зачем столько разных фигур? Нет, игра хорошая, кто спорит. Но шашки мне ближе.

– Партию? – тут же предложил Файзулла, доставая пакетик с шашками, как какой-то фокусник.

Игра началась по новой, только теперь играли Ярослав и Файзулла, а Михаил вернул себе книгу и продолжил чтение.

– Вот сколько вас знаю, никак понять не могу, на чем вы сдружились? – без капли смущения в лоб спросил Файзулла, съедая три шашки противника подряд. – Ведь в какой сфере жизни вас не сравни, всё у вас с точностью до наоборот. Один семьянин, другой карьерист. Один интеллигент, другой «свой в доску». Шахматы против шашек. Собаки или кошки, а?

– Однозначно, собаки, – со вздохом заявил Михаил Петрович, вспоминая своего четвероного друга Эдисона.

– Конечно, кошки, – вместе с ним ответил Ярослав Александрович.

Файзулла засмеялся, и хозяева квартиры вместе с ним. Они и сами знали, что во многом были разными, может поэтому им было так интересно общаться столько лет? Вообще-то, они старались не поднимать этот вопрос, хотя иногда порассуждать о том, что их объединяло, было приятно.

– Ну, мы оба электрики? – усмехнулся Михаил и посмотрел на Ярослава, подмигнув ему.

По выражению лица Миши Слава давно научился определять подтекст в его словах. И Михаил был гораздо более язвительным, чем людям казалось на первый взгляд. Простая фраза «мы оба электрики» скорее всего означала, что «вы недостаточно знаете нас и наши секреты, чтобы увидеть что-то, кроме как ярлык профессии, навешанный на нас обществом».

Ярослав, например, не был интеллигентом: ни по происхождению, ни по духу. Но при этом легко мог сойти за такого, особенно когда Михаил брался за его внешний вид. Ну а Михаил не был семьянином в привычном понимании этого слова, но у него были Смирнитские, которые считали его своей семьей.

– О, а еще мы оба любим моих детей и внуков! – уверенно за двоих сказал Слава, переворачивая одну из шашек вверх ногами, сделав ее «дамкой».

– О, сейчас начнётся, – беззлобно вздохнул Файзулла и приготовился слушать об очередной победе или достижении кого-то из большой семьи Смирнитских.

ГЛАВА 7

2019 г., осень

Звонок в домофон застал Михаила за вечерним чаем с кроссвордом. Ярослав же звонка не услышал, так как опять стоял на балконе, долго, со смаком, выкуривая свою вторую за день сигарету – норма, на которой они нашли компромисс с Мишей. Посмотрев на часы, которые показывали половину десятого, удивленный поздними гостями Михаил Петрович выглянул на балкон.

– Ты кого-то ждешь? – спросил он без вступления, а на фоне его вопроса снова требовательно прозвучала трель домофона.

– Нет, вообще-то, – Ярослав сделал последнюю затяжку и не выдохнул дым, пока тщательно не затушил окурок в пепельнице, сделанной из консервной банки. Те красивые пепельницы, что дарили ему сыновья, стояли в гостиной, как украшения интерьера. – Сейчас разберусь, не ходи.

Слава вышел с балкона, коротко погладил Мишу по плечу и отправился в прихожую, где опять зазвенела трубка. Поздний гость явно собирался попасть в подъезд и набирал номер их квартиры раз за разом.

– Кто? – голос Ярослава, немного хриплый после сигареты, звучал недовольно.

– Деда, это я, Макс, – даже через трубку домофона Слава без труда узнал голос старшего внука.

– Заходи, – мужчина нажал кнопку и сразу открыл замок на двери, снял цепочку.

В коридоре появился Михаил со встревоженным выражением на лице. Ярослав подошел к нему, коротко и нежно обнял. Их спокойные размеренные вечера редко кто-то нарушал своим присутствием. И тем острее Слава чувствовал потребность извиниться перед любимым, что запланированного чтения сегодня, вероятно, не будет.

– Это Максим, – Слава чуть наклонил голову, позволяя Михаилу пригладить его волосы. – Мне жаль, что…

– Не волнуйся, это же семья, – Михаил одернул свою домашнюю рубашку с коротким рукавом (как будто есть люди, кроме него, которые дома носят не футболки), а затем поправил воротник поло на Ярославе. – Он с родителями или один?

– Не знаю, голоса Жени я не слышал. А расспрашивать через домофон не стал.

Входная дверь открылась, и в прихожую вошел молодой парень со спортивной сумкой через плечо.

– Что-то мне это напоминает, – усмехнулся Михаил, наклонив по совиному голову к плечу, и подтолкнул деда к внуку.

– Привет, – угрюмо и как-то виновато пробубнил Макс, не разуваясь и не снимая куртку. – Я… С отцом посра… поругался. Не знал, куда пойти.

– Ну так проходи, – хмыкнул Слава, как делал обычно, но по мелким нюансам в его движениях было заметно, что он встревожен. – Что у вас произошло?

Парень, наступив на пятки своих кроссовок, которые таскал в любое время года, разулся, но на вопрос деда не ответил. Михаил закатил глаза, прикоснулся к плечу Ярослава и встрял в разговор.

– Давайте по порядку. Время позднее, так что уже все равно никто никуда не пойдет. Поэтому Слава сейчас расстелет Максиму диван, Максим в это время вымоет руки и умоется, а я