В СССР геев не было! - Ванда Лаванда

И вот, на почве совершенно разных взглядов на будущее Жени, отец и сын рассорились в пух и прах. Евгений настаивал на том, что этого его жизнь, и то, какие он делает выборы, какие ошибки совершает – это целиком и полностью его ответственность. Ярослав Александрович давил фактами из своей жизни, ведь он так и не получил высшее образование, и всю жизнь работал простым электриком на заводе. Отец приводил в пример сыну своего друга, собственно, Михаила, который окончил университет, и теперь работает «начальником начальников». Женя парировал тем, что Михаил Петрович получал образование заочно и после того, как поработал какое-то время, а значит тоже успел «попробовать жизнь». Кроме того, тогда были совсем другие времена – бородатые семидесятые, а не современное окончание двадцатого века!

Конец ссоры был для Михаила очевиден. Ярослав поставил ультиматум: «Пока живешь в моем доме, ты делаешь так, как я говорю». На что Евгений обоснованно собрал вещи и решил в доме отца больше не жить.

– Глупо, конечно, приходить было к Вам, – вздохнул Женя, одной рукой принимая вторую чашку чая с благодарным кивком, а другой продолжая почесывать таксу между ушей. – Вы же папин друг, так что я не обижусь, если вы ему позвоните и скажете, где я.

– Разумеется, я ему позвоню, – нахмурился Михаил. – Он с матерью наверняка с ума сходят от беспокойства. Вот только выдавать им я тебя не буду.

– Что?! – Женя удивленно и даже восхищенно уставился на Михаила. – Не врете?

– Не вру. Останешься у меня, а так как я «папин друг», то порешаю с ним твой вопрос.

– Но почему?

– Потому что я согласен с тобой. Это твоя жизнь, и ты должен решать, как ее прожить.

– Хотите, я Эдди выгуляю? – предложил Женя и смущенно улыбнулся. – Ну, в качестве компенсации за то, что нагрянул к Вам без предупреждения.

– Не сегодня. Тебе нужно до конца согреться и отдохнуть, а мне, наоборот, проветрить голову после работы и твоих новостей. Ложись спать, мы утром поговорим.

Михаил Петрович отвел Женю в гостиную, раздал ценные указания, показал, где что лежит, и оставил парня обустраиваться в его новой временной комнате. А сам пошел звонить Ярославу. Вечерний отдых откладывался на неопределенный срок. Жаль.

– Да?! – встревоженный голос лучшего друга заставил Михаила на секунду засомневаться в своем решении относительно Евгения. Но он взял себя в руки и заговорил.

– Слава, это я. Женя у меня, с ним все хорошо, только замерз немного.

– Слава Богу, – выдохнул Ярослав на том конце провода и, судя по звуку, прикрыв микрофон ладонью, крикнул кому-то: «Все в порядке, он нашелся. Он у Миши». Потом его голос зазвучал нормально: – Я сейчас за ним приеду, не отпускай его никуд…

– Нет, – перебил Гайдук. – Извини, но нет. Не приезжай.

– Что? Почему? Что он тебе рассказал?

– Наверное, он мне рассказал все. Поэтому и не приезжай.

– Миша, ты в своем уме?! Это мой сын! – даже через телефон было слышно, что Ярослав от души стукнул кулаком по столу или чему-то похожему.

– Остынь и послушай. Если ты сейчас будешь на него давить, то только все усугубишь. Тебе нужно, чтобы твой сын от тебя отвернулся? Не думаю. А у меня появился план. Ты мне доверяешь?

– Рассказывай!

– Нет, не по телефону. Приедешь завтра, когда отправлю Женю в школу.

– Я приеду сейчас. Ни к сыну, а к тебе. Идет?

Михаил закатил глаза, но ему не оставалось ничего, кроме как согласиться. Если Ярослав принял для себя какое-то решение, то переубедить его было практически нереально. Собственно, в этом и была вся причина конфликта. Сошлись как-то на мосту баран-сын и баран-отец, и ни один не хотел уступать…

– Хорошо, через полчаса я пойду выгуливать Эдди, постарайся успеть приехать к моему дому. И мы поговорим.

Оставив Евгения наедине с собой в гостиной, Михаил включил тусклую настенную лампу на кухне, достал бутылку коньяка и сел за стол. Что же, хотя бы небольшую часть своего плана на вечер отдыха он все же выполнит, пусть и без чая. Выпив немного больше, чем рассчитывал, Миша оделся, пристегнул Эдисону поводок и вышел из квартиры, тихо закрыв за собой дверь. Морозный воздух тут же выдохнул в лицо мужчине, стоило ему выйти на улицу. В голове прояснилось от завала работы, хотя из-за алкоголя сознание было словно в ватном тумане.

– Привет, – негромко позвал силуэт из тени под козырьком подъезда.

– Привет, – шепотом ответил Михаил и кивнул в сторону дорожки, куда уже тянулся на поводке Эдди. – Пойдем, ему нужно побегать, иначе замерзнет. Да и мы тоже, если останемся тут, на ветру.

– Ты выпил, что ли? – удивленно спросил Ярослав, приноравливаясь к размеренному шагу Миши.

– Как же, волчок, мне не выпить? Была у лисички избушка ледяная, а у меня лубяная, – хохотнул Гайдук, но увидев непонимание во взгляде Славы, махнул свободной от поводка рукой. – Забудь, неудачная шуточка.

Они прошли мимо детской площадки к небольшому то ли скверу, то ли парку. Теплый свет фонарей неровными полосами освещал запорошенные снегом дорожки. Когда они свернули к ряду скамеек, Михаил наклонился и отстегнул Эдди поводок, чтобы пес мог побегать. Он ведь целыми днями лежал дома в ожидании хозяина с работы. Гайдук указал на лавочки рукой и сам первым пошел к ним. В такой час в этом сквере можно было встретить только собачников: родители с детьми уже сидели по домам, делая уроки, а старики обычно гуляли днем, когда было теплее.

– А разве тебе не нужно приглядывать за Эдисоном? – спросил Ярослав, не торопясь занимать место.

– Нет, он у меня дрессированный, по команде вернется. Да и этот парк знает, как свои четыре лапы, – Михаил натянул рукав дубленки на кисть и отряхнул скамейку от снега. – Садись уже. Я быстро расскажу план, и ты сможешь поехать домой.

– Хорошо, излагай, – выдохнул Смирнитский и сел рядом с другом.

План был прост, как две копейки, но, конечно, требовалось, чтобы Ярослав дал добро. Основной идеей была трудотерапия. Михаил предлагал рискнуть и предложить Жене учиться и подрабатывать, чтобы он смог прочувствовать, насколько тяжело учиться заочно и насколько важно получить хорошее образование, чтобы на всю жизнь не остаться в разнорабочих. Миша рассказал Славе, что уже придумал к кому обратиться, чтобы его несовершеннолетнего сына взяли на полставки.

А для лучшего результата трудотерапии Гайдук предлагал Женю оставить жить у него.

Во-первых, не будет давить родительский авторитет, и не будут звучать постоянные вопросы: «Как дела? Ты уже передумал? В