Хитрожопый киборг - Аманда Майло

Чувствуя, как мои губы кривятся, я отпускаю руку Бекки и снимаю с него недоуздок. Я чуть не роняю его на крыльцо, думая, что завтра он будет под рукой— но передумываю. Несомненно, Пако схватит свою незащищенную сбрую и изобретательно устроит с ней всевозможные шалости, прежде чем с радостью швырнет в середине поля в десяти оксиоках от усадьбы.

В конце концов, вместо этого я заношу недоузок в дом. И захлопываю дверь перед вытянутым лицом и мягко сияющими глазами Пако.

Когда я оборачиваюсь, Бекки ждет, наблюдая за мной.

Ее руки сложены на животе, а брови слегка нахмурены.

В ее мозгу загорелись загадочные участки.

Наклонившись, я начинаю расшнуровывать и снимать ботинки. Я открываю рот, чтобы заговорить с ней, но потом обнаруживаю, что колеблюсь. Когда я выпрямляюсь с ботинками в руке, Бекки встречает меня и тянется к ним.

Как она всегда делает, с ужасом осознаю я. Она хочет быть той, кто положит их на полку для обуви.

Возможно, она хочет сама поддерживать порядок в доме. Но тепло наполняет меня, когда я внутренне задаюсь вопросом, может ли это быть ее способом — одним из многих, если моя зарождающаяся теория верна, — как Бекки показывает, что она действительно заботится обо мне.

Когда я не отдаю ботинки, она вскидывает голову. В тот момент, когда ее испуганные глаза встречаются с моими, я мягко говорю:

— Я ценю всю ту заботу обо мне, которую ты проявляешь. Очень, очень. И я прошу тебя, пожалуйста, с этого момента я хочу, чтобы ты прямо говорила мне, что я могу сделать, чтобы доставить тебе такое же удовольствие.

Она быстро моргает, глядя на меня. Ее мозг испытывает странную, почти сейсмическую активность. Запинаясь, она предлагает:

— Ты… мог бы…

Я оживляюсь, мои кибернетические ноги в носках напряжены, все тело готово услышать, что я могу сделать для нее, чтобы показать, что испытываю к ней сильную привязанность.

— Размять мои ноющие ноги, — наконец заканчивает она.

— Я бы хотел это сделать, — подтверждаю я. — Я бы позаботился о них прямо сейчас, если ты не против?

Она все еще довольно часто моргает. И нерешительно опускает подбородок в знак кивка. Затем она встряхивается и вырывает ботинки из моих рук, ковыляя к полке для обуви, чтобы позаботиться о них, прежде чем направиться к раковине и начать мыть руки.

Она тихо чертыхается.

— В чем дело? — спрашиваю я.

Она вздыхает.

— Мне нужно в туалет. Она исчезает в уборной.

— Не торопись, — кричу я ей вслед. — Мне действительно стоит освежевать орикса и погрузить мясо в соляной ящик, — говорю я, засовывая ноги обратно в ботинки. — Я скоро вернусь.

Я действую очень быстро, но она, очевидно, имеет представление о том, сколько времени занимает процесс снятия шкуры и соления, потому что, когда я возвращаюсь, она уже купается и почти закончила. Когда она выходит, я жду ее возле нашей кровати. Она с любопытством смотрит на меня, прежде чем подходит и позволяет мне помочь ей опуститься на край.

В ее мозгу загораются области тревоги, дискомфорта и любопытства, когда я сгибаю свои кибернетические ноги и опускаюсь перед ней на колени. Я осторожно беру в руки одну из ее ступней.

Электрические сигналы поступают в ее соматосенсорную кору. Это неудивительно, поскольку именно здесь люди обрабатывают прикосновения. Но ее передняя поясная извилина начинает мерцать, стимулируемая так, как я никогда раньше не видел.

Она слегка ерзает.

Я поднимаю на нее глаза.

— Неудобно?

Она качает головой.

— Вроде как щекотно.

— Ах, — задумчиво бормочу я. — Прикосновение к твоим ногам возбуждает поверхностные нервы и вызывает у тебя судорожные движения. Очаровательно.

— Э-э… да, — соглашается Бекки, отдергивая ногу, чтобы избежать прикосновения.

— Позволь мне надавить сильнее, — настаиваю я, все еще не желая отпускать ее. — Это должно побудить твой мозжечок связаться с корой головного мозга и приказать ей подавить реакцию. Ощущение щекотки должно притупиться.

После этого объяснения Бекки удовлетворительно быстро успокаивается, и в тот момент, когда я испытующе — но твердо — прижимаю большой палец к плюсневой дуге, она стонет.

Более уверенно и так же твердо я провожу пальцами по верхней части ее стопы. Мои большие пальцы скользят по внутренней стороне, от пятки к пальцам, затем я осторожно растягиваю каждый палец, разминая узлы на подошвах ее ног. Потом я массирую лодыжки, заставляя ее ерзать и издавать бессловесные звуки.

Я бы беспокоился, что в ее голосе звучит боль, но мозг Бекки вырабатывает большое количество серотонина. Образующиеся в результате эндорфины снимают все мышечное напряжение с ее тела и притупляют болевые рецепторы.

Если бы я не знал, что у нее болели ноги и что ее нынешняя реакция — просто выражение облегчения, стоны, которые она издает, заставили бы меня поверить, что она испытывает муки сильного удовольствия.

Мое тело невероятно заинтересовано в глубине ее реакции. Чем больше она извивается и издает хриплые вокализации, тем больше я начинаю ощущать стеснение, давление и жар в паху.

— Я испытываю желание спариться с тобой, когда ты издаешь такие звуки и извиваешься, — сообщаю я ей.

— Я вышибу тебе мозги, если ты не продолжишь массировать мои ноги, — задыхается она.

Мои пальцы запинаются в работе.

— Не останавливайся! — кричит Бекки.

— Извини! — я говорю ей. — Твое предложение привело к сбою в моих процессах.

К моему полному восторгу, Бекки смеется, затаив дыхание.

С большим энтузиазмом я продолжаю массировать свою жену.

ГЛАВА 11

— Я не уверен, что принудительное удаление содержимого моего черепа во время спаривания должно доставлять удовольствие, но если это происходит в результате достижения удовольствия с тобой, я думаю, мне бы понравилось, — говорю я Бекки, растирая ее ноги с еще большей энергией и усердием.

У нее из горла вырывается какой-то звук. Я не могу сказать, смех это или бульканье, то ли от боли, то ли от блаженства. Он звучит странно, как смесь того и другого.

Также, как ни странно, это все еще привлекательный звук для моих ушей. Я решаю завести разговор, чтобы отвлечься и не спариться со своей парой до того, как полностью позабочусь о ее потребностях в трении. Я оглядываюсь в поисках темы, и, когда мой взгляд направлен на ее нижнюю конечность, естественно, мой разум рассматривает ее.

— Ранее ты сказала, что у тебя болит спина. Когда я удовлетворю твою нижнюю половину тела, я также хочу предложить тебе свои услуги по растиранию мышц спины.

Она утвердительно