Стрелок - Иса Белль

Сантьяго довольно хмыкнул.

– Правда?

– Я не буду повторять, – улыбнулась я. – Твоя самооценка не нуждается в моей поддержке.

– О, – выдохнул он. – Я всегда нуждаюсь в тебе, Малыш Де Сантис.

– Подхалим!

Моя ладонь ударилась о гранитную столешницу, когда из меня вырвался смех.

– Но если серьёзно… – парень задумался.

Я вытерла руки о фартук, взяла телефон и уселась на мягкий стул.

– Она тоже так думает, да?

Ему не стоило называть имя, чтобы я поняла, про кого именно он говорил. Девушкой, засевшей в его голове, была лишь Амелия.

– Что ты наглый льстец?

На другом конце повисла тишина, и я поняла, что моя маленькая шутка не удалась. Я надеялась, он не думал, что я говорила серьёзно… Мы ведь просто шутили, не так ли?

Сантьяго был удивительным, и я не знала человека, который хотя бы немного походил на него. Он обладал тем, чем были обделены многие мужчины не только нашего мира. Его умение сопереживать, вытаскивать со дна и делать всё вокруг красочнее, чем оно было на самом деле, когда-то сильно помогло мне.

Мир не заслуживал его.

И в моменты, когда Амелия заставляла его думать, что он был худшей партией для неё, говорило мне, что и она, также как и все остальные, ещё не заслужила его.

– Может мне стоить перестать? – тише обычного произнёс он. – То, как я веду себя…

– Ты не обязан изменять себе только потому, что не входишь в систему правил других людей, – резко ответила я ему. – Это худшее, что ты можешь сделать с собой.

– Ты слишком мудра для своих лет.

Такое зачастую слышали люди, которым стоило купить абонемент к врачу. Может мне стоило взять номер у психотерапевта Авроры?

После смерти родителей со мной занимался психолог, но он не вывел никаких особых проблем, и мы прекратили наши сеансы. Наверное, потому что я натренировала счастливую улыбку перед походами к нему, пока мои желваки не начинало трясти, и знала, как отвечать так, чтобы он не заподозрил, что я лгу.

Обман – величайшее оружие, созданное человеком.

Всё детство родители учили меня и Доминика искусно пользоваться им, а теперь мы выросли и превзошли своих учителей. Большинство до сих пор верило в то, что искренняя улыбка моего брата могла принадлежать кому-то кроме меня, его жены, лучших друзей и детей, и именно поэтому он отличался от всех, кто когда-либо стоял на вершине Главы.

Я тоже была неплоха, и у меня получалось читать мысли людей, которые пытались поймать меня на лжи. Спустя несколько секунд подозрений они всегда думали: «Ты слишком милая, чтобы быть патологической вруньей.»

Мне нравится, пусть продолжают так думать.

Первое время после кончины родителей я только плакала, но Талия провела всё это время рядом со мной. Это был последний раз, когда она видела слёзы на моём лице.

Обе мои ноги были сломаны, я отказывалась есть, и мои веки распухли до таких размеров, что почти не было видно глаз. Она обнимала меня всё время, что была со мной. Талия заталкивала в мой рот еду, разрисовывала гипсы и тогда впервые познакомила нас с фразой, которая стала частью нас обеих.

Я была удивлена, увидев её в виде татуировки на Кристиане и Кае, а после и на Доминике с Авророй. Она находились под их сердцами и означал их полную преданность друг другу.

Но откуда они знали о «Всегда с тобой. Никогда против тебя»?

Моё сердце щемило каждый раз, когда я видела тату на теле обеих девушек.

Могла ли я когда-нибудь стать её обладательницей?

Мы с Талией были слишком малы, чтобы набить их тогда, но человек, который на протяжении каждого дня, что я провела в больнице, спал на соседней койке в палате и залечивал моё искромсанное сердце, заслуживал получить её от меня.

– Ау, Bambino? Ты ещё здесь?

Я смахнула слезинку с уголка глаза и несколько раз хлопнула себя по щекам.

Я не могла позволить людям заставить и Сантьяго поверить в то, что с ним было что-то не так. Мир уничтожал человека внутри Талии. С этим парнем такого не повторится.

– Тебя достаточно для меня, Санти, – прошептала я.

– Джулия…

Он почти никогда не называл меня по имени. Только в редких случаях, когда был поражён, зол или немного разочарован. В остальное время я была его Малышкой. В этом прозвище не было ничего сексуального. Он называл меня так с тех пор, как мы были детьми. Когда я была ниже всех детей знакомых наших семей, Сантьяго сажал меня к себе на плечи, чтобы я могла смотреть на них сверху вниз.

Думаю, где-то в глубине своей души, он хотел иметь младшую сестру, но будучи единственным сыном Мартина Риверо, жизнь сначала обделила его, а затем подарила меня.

Наши отцы были лучшими друзьями, поэтому мы виделись довольно часто, даже живя в разных странах. С ним всегда было весело проводить время, но ещё смешнее было наблюдать за его вечными перепалками с Талией. Повод, чтобы подраться, появлялся при каждой их встрече, но даже будучи ребёнком, Сантьяго ни разу не позволил себе тронуть Талию… Только если не считать тот раз, когда он сбросил её в бассейн на моё девятилетие. Правда, он полетел следом, когда девочка схватила его за лодыжку, пока он был занят собственным смехом.

Я бы хотела вернуться в то время, когда могла видеть их вместе.

– Может, тебе стоит бросить идею Амелии в своей голове?

Я сдерживала своё обещание, потому что сама начинала верить в то, что эти двое были созданы для кого угодно, но только не друг для друга. И у меня была всего одна попытка, чтобы отговорить Сантьяго от этой затеи.

– Нет, – отрезал он.

Провалено.

– Я ждал её слишком долго, чтобы отпускать так легко.

Мои глаза метнулись к экрану телефона, на котором виднелось время нашего разговора.

О чем он говорил? Разве его одержимость ей не родилась при их первой встрече на балу в начале прошлого года? Или он подразумевал под «долго» эти полгода, что он пытается добиться её расположения?

– Объясни, – попросила я.

– Как-нибудь в другой раз.

Я скрестила руки на груди и хмуро смотрела на свой телефон, как будто парень мог увидеть меня и понять, что меня не устраивал его ответ.

– С каких пор ты стал таким загадочным?

Сантьяго не был открытой книгой, как думали многие, но секреты от меня не входили в список его ежедневных дел.