Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна - Аля Полякова

— Вы сошли с ума! — шепчу я, испуганно обхватывая свой живот рукой, словно это способно защитить плод от ненависти этой ужасной женщины.

— Пошла вон отсюда! — рычит Даня. — Не желаю тебя больше видеть! Ты больше не подойдешь к Кате, слышишь меня? Не смей даже приближаться! Иначе я приму меры, — его голос понижается до предупреждающего шепота.

— Меры против собственной матери? — взвизгивает она. — Эта безродная шалава совсем свела тебя с ума!

Даня опасно выдыхает, делает шаг по направлению к матери и даже я пугаюсь от того, какой яростью от него веет.

— Спасибо, мама, — говорит он ледяным голосом, беря ее за локоть.

— С-спасибо? — выдыхает Городецкая.

— Спасибо, что своим выступлением сегодня помогла мне сделать то, что надо было сделать давно! — Даня, тянет мать прочь. — Не желаю больше тебя видеть. И слышать. Даже думать обо мне забудь!

— Сынок…

— Ты потеряла возможность называть меня так, угрожая Катя и моему ребенку! — слышу я его яростный шепот, когда он ведет ее к выходу.

— Сынок, эта дрянь тебя приворожила… Она…

— Хватит! — рявкает Данил. — Надеюсь, такси себе вызвать ты в состоянии.

Хлопает дверь. А потом наступает тишина.

Глава 26

Катя

— Катюш, маленькая моя, испугалась? Ничего не болит? Не тянет? — взволнованно спрашивает Даня, возвращаясь в гостиную.

Мягко обнимает меня, прижимает к себе бережно и аккуратно. Целует мои волосы, гладит по спине и опускает ладонь на живот. Трогает нашего малыша, и тот уже привычно пинается ему в ладонь. Всегда признает папу по голосу.

— Испугалась, но сейчас все хорошо. Ты так вовремя появился, не знаю, что было бы если бы ты не пришел… Твоя мама — ужасная женщина. Я только сейчас поняла, что наша разлука — это ее рук дело…

— Плевать на нее.

— Но она же твоя мать.

— Ваня только на днях скинул мне расследование от частного детектива, подтверждающее ее причастность ко всем обманам прошлого. Я с ней встречался и обговорил все спокойно. Чтобы не смела лезть к тебе. К нам. Но видимо не сработало. Моя мать никак не может понять, что я вырос и у меня есть своя голова на плечах. И я давно не нуждаюсь в ее гиперопеке.

— Надеюсь, я не буду такой же, — шепчу в ужасе, цепляясь за плечи Дани.

— Конечно, не будешь. Ты уже другая. Моя Катюша будет самой лучшей мамой нашему малышу.

Я ему верю. И буду очень стараться не подвести его и нашего ребенка.

— Ты сказал своей матери, что я твоя жена.

— Я считаю тебя своей женой, Кать. Ты моя. Я твой. Навсегда. Я готов хоть завтра поехать в ЗАГС и подать заявление. Если захочешь, сыграем пышную свадьбу на триста персон. Или наоборот улетим втроем на Мальдивы. Я могу даже просто попросить нас поженить на бумаге, и это сделают за двадцать минут. Все что ты пожелаешь! — улыбается Даниил.

— Ты точно айти миллиардер? Не мафиози? Я такие предложения руки и сердца только в кино видела.

— Точно. У меня для тебя подарок есть, Катюш. Хотел подарить на рождение сына, но… Чувствую, что нужно сейчас.

Даня запускает руку в карман брюк и достает небольшую черную бархатную коробочку.

Ахаю, прижимая ладонь к груди. Покрываюсь мурашками с головы до ног, потому что знаю, что там точно не серьги.

— Дань…

— Погоди, дай я скажу. Кхм… — откашлявшись, Городецкий вдруг опускается передо мной на одно колено и открывает коробочку. Внутри нее на бархатной подушечке лежит кольцо из белого золота с внушительным овальным бриллиантом. — Я хочу быть с тобой рядом в горе и радости и больше не разлучаться никогда в жизни. Я люблю тебя. Люблю нашего ребенка. И люблю твоего ссыкуна кота. И раз мы заговорили о свадьбе… Ты выйдешь за меня еще раз, Катюша?

Мои губы дрожат, а на глазах набегают слезы, когда я произношу тихое но уверенное:

— Да…

Городецкий победно улыбается, сверкая своими увлажнившиемися глазами. Он берет меня за руку и надевает колечко на мой безымянный палец.

Садится идеально.

— Я тоже тебя люблю, Дань.

Мы нежно целуемся и вновь обнимаемся, прочно закрывая дверь в нашу прошлую жизнь и шагая вместе в будущее.

Нервное напряжение, вызванное встречей с матерью Данила, постепенно отпускает, и я утыкаюсь носом в рубашку Данила. Вдыхаю аромат его одеколона и закрываю глаза, чувствуя, как он обнимает меня крепче. Так мы и стоим? тесно прижавшись к друг другу, бесконечное количество времени, пока с кухни, облизываясь не появляется Жирок и не начинает тереться о наши ноги, громко мурча.

— У тебя правда аллергия на кошек? — спрашиваю, подняв голову и заглянув в голубые озера глаз Городецкого, в которых до сих пор читаются отголоски беспокойства.

— Правда.

— А почему ты мне не сказал?

— Потому что без своего кота ты бы не переехала ко мне, а ты нужна была мне здесь.

— Но ты мучаешься. У тебя глаза чешутся… Я все думала, в чем причина. А вот оказывается… Ты страдал все это время.

— Не сильнее, чем когда ты не была со мной рядом.

— Так нельзя…

— Я привык к твоему наглому коту, Кать. Он тоже уже часть нашей маленькой семьи.

И это правда. Мы уже стали семьей за то время, что живем вместе. У нас появились общие привычки, и я стала плохо спать в одиночестве. Мне хорошо когда Даня рядом. Там где он мой дом.

Вечер мы проводим перед телевизором. Смотрим сериал и заказываем доставку еды из ресторана итальянской кухни. В пиццу Даниил просит положить двойную порцию помидоров и сыра. Выучил, как мне нравится.

Укладываю голову на плечо Городецкого, он накрывает нас пледом и целует меня в лоб. Вот из таких маленьких моментов, полных заботы и тепла, состоит теперь наша жизнь. И я девчонка-оборванка из детского дома ощущаю себя самой счастливой и богатой на свете, и богатство это не в материальных ценностях, а в том, что рядом мой любимый человек, в том что в ногах у меня спит свернувшись калачиком мой верный друг Жирок, и в том что в животе у меня развивается долгожданный малыш.

Я счастлива.

Эпилог

Полтор месяца спустя

— Вер, кажется, у меня воды отошли… — произношу в шоке, чувствуя, как по моим ногам течет вода.

— Что? Ты уверена?

Подруга, озадаченно поднимает скатерть столика, за которым мы уютно устроились в кафе недалеко от нашего с Даней дома, и несколько секунд