Шрамы Анатомии - Николь Алфрин

— Что такое? — нерешительно спрашиваю я. Я знаю, что мое лицо, вероятно, все еще пылает от моих обеденных занятий, но это можно легко списать на жару на улице.

— Э-э-э, — запинается она, прикусывая уголок губы, размышляя, говорить мне или нет. Именно тогда я понимаю, что она смотрит на мою шею.

— Да? — мягко подталкиваю я ее, уже проводя рукой по шее.

— У тебя, э-э, что-то... — она делает паузу, указывая на свою шею, чуть ниже уха, чтобы дать мне понять.

Я провожу рукой выше по шее и смотрю на пальцы, обнаруживая на них слабый розовый блестящий оттенок.

Черт возьми.

Я издаю неловкий смешок, затем извиняюсь и выхожу в туалет, чтобы смыть оставшийся блеск для губ Адрианны, проклиная все на свете.

Глава 12

Репетитор

Я захожу в лекционный зал по анатомии и вижу, что на своем месте сидит только Делайла. До начала занятия еще минут десять, и я, честно говоря, с облегчением замечаю, что Оливии еще нет. После того, как она увидела помаду Адрианны у меня на шее, я чувствовал нависшее, неловкое напряжение между нами. С тех пор я был просто опозорен.

Я почти не пришел сегодня на занятие, но решил, что это будет трусливо и, возможно, только усугубит ситуацию.

— Привет, Ди, — приветствую я Делайлу, которая уткнулась носом в учебник.

— Привет, — говорит она, отрывая глаза от книги, чтобы поприветствовать меня как следует. — Как ты?

Я пожимаю плечами в знак равнодушия.

— Вроде, нормально.

Она хмурится.

— Ты не очень хорошо написал тест, да?

Я ошарашен ее прямым вопросом.

— Э-э, — неловко тяну я, почесывая затылок. — Не самый лучший результат, наверное.

Она кивает.

— Куинтон был довольно настойчив, и то, как ты быстро сунул тест в рюкзак, было своего рода признаком, — говорит она с кривой ухмылкой.

При упоминании Крысеныша мои кулаки непроизвольно сжимаются. Я знал, что он будет вести себя как засранец.

— Ну, и насколько все плохо? — осторожно спрашивает Делайла, и, что удивительно, не свысока. Она спрашивает с искренним беспокойством, как друг.

Я издаю стон агонии и думаю, стоит ли ей говорить.

Почувствовав, что я в нерешительности, она говорит:

— Можешь не говорить мне, если не хочешь, но просто знай, что я никому не расскажу, — говорит она искренне. — Особенно Куинтону. Я вижу, что вы вдвоем не очень ладите.

— Ты права, — бормочу я. Через несколько мгновений я вздыхаю. — Это был не совсем полный провал, но, скажем так, был некоторый серьезный ущерб, — признаюсь я, готовый ей довериться.

Она поджимает губы и кивает.

— Ну, знаешь, кто отличный репетитор? Оливия. — На ее лице расплывается маленькая, понимающая улыбка. — Просто попроси, и она будет более чем готова тебе помочь.

Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку. Хотя это кажется заманчивым, часть моего эго говорит мне не просить Оливию. Но с другой стороны, это был бы хороший предлог, чтобы провести с ней больше времени...

— Я подумаю об этом, — говорю я Делайле, и она снова озаряет меня понимающей улыбкой, той, что говорит, что она знает, что в конце концов я сдамся и попрошу Оливию позаниматься со мной.

Мы сидим в тишине несколько мгновений, заходит больше студентов. Я знаю, что у меня осталось всего несколько минут, и что-то внутри меня не может удержать мое любопытство, поэтому я просто выпаливаю:

— Можно тебя кое-о-чем спросить?

Она небрежно пожимает плечом.

— Спрашивай.

Я поворачиваюсь в кресле, чтобы сидеть прямо напротив нее, один локоть лежит на спинке стула, а другой упирается в парту. — Что не так с Крыс... Куинтоном? — Я быстро исправляюсь.

Делайла даже не вздрагивает от моего вопроса; как будто она его ожидала. Вздохнув, она оглядывается через оба плеча, прежде чем наклониться, чтобы прошептать мне. Инстинктивно я наклоняюсь, чтобы услышать ее и уделить ей все свое внимание. Ее губы кривятся вбок, пока она обдумывает, с чего начать. — Куинтон сильно влюблен в Оливию.

— Это я уже понял, — бормочу я, и она бросает на меня взгляд, который говорит мне заткнуться и слушать.

— Он влюблен в нее с первого курса, но Оливия никогда не отвечала ему взаимностью. — Она делает паузу, задумчиво глядя. — Когда Оливия сказала ему, что не может быть с ним, он воспринял это очень тяжело. В какой-то момент я, честно говоря, думала, что Оливия сдастся и просто начнет с ним встречаться, потому что ей было так плохо, но я сказала ей, что это только ухудшит ситуацию. Не говоря уже о том, что сделает ее несчастной.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Из того, что Оливия рассказала мне в тот день в столовой, я уже знал, что Крысеныш плохо воспринял ее отказ и что она чувствовала себя виноватой, но я не знал, насколько плоха была ситуация на самом деле.

Делайла открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но быстро захлопывает его, когда ее глаза устремляются к двери.

Я смотрю через плечо и вижу Оливию, входящую в класс. Резинка для волос зажата у нее между зубами, пока ее руки быстро собирают волосы, чтобы переделать хвост. Как только ее волосы закреплены, ее глаза встречаются с моими. Я резко вдыхаю, глядя в эти милые, теплые карие глаза, вокруг которых остались следы от лабораторных очков.

Легкий румянец появляется на ее щеках, и она медленно поднимается по ступенькам к своему месту.

— Привет, Финч, — мягко говорю я, осторожничая после вчерашнего.

— Привет. — Она слегка улыбается, когда я вытаскиваю для нее стул.

После информации, которую я только что узнал, я не могу не смотреть на нее, мое сердце болит за нее. Не могу сказать, что полностью понимаю ее ситуацию — я не чувствую себя виноватым за то, что постоянно отказываю Адрианне. Это ее вина, что она не может принять тот факт, что я никогда не буду с ней так, как ей хочется. Но Оливия слишком мила, чтобы кто-то так с ней обращался и заставлял ее чувствовать себя такой виноватой. Вот почему мне приходится серьезно сдерживаться, когда Крысеныш входит.

Лекция пролетает незаметно, но я чувствую, что с Оливией что-то не так. Я чувствую ее мрачное настроение. И дело не только в оставшемся напряжении со вчерашнего дня.

Когда наш профессор отпускает нас, и мы все начинаем собираться, Делайла говорит:

— Эй, Лив, ты все еще готова заниматься репетиторством? — спрашивает она, бросая на меня многозначительный взгляд.

— Хм? О, да. Кому нужна помощь? — спрашивает Оливия, поднимая