Шрамы Анатомии - Николь Алфрин

Но с ней, почему-то, глубоко внутри, я обнаруживаю, что хочу, чтобы она спросила, чтобы ей было не все равно, хотя я и не хочу, чтобы она знала правду.

Оливия медленно моргает несколько раз, собираясь с мыслями, прежде чем провести маркером вверх и поверх шрама, как будто его и нет, проходя мимо всех остальных точно так же.

Когда она заканчивает маркировать мою руку, она молча встает и возвращается на свое место напротив меня.

— Хорошо, давай начнем, — говорит она так, как будто мои шрамы забыты.

Странно, но я не могу сказать, что больше чувствую: облегчение или разочарование от того, что она не спросила о них.

Я издаю негромкий свист.

— Думаю, это одна из самых диких пятниц, которые у меня были за долгое время, — шучу я, засовывая руки в передние карманы джинсов, пока мы с Оливией выходим из библиотеки.

Оливия смеется, достает телефон из заднего кармана и быстро набирает сообщение.

Наше первое учебное занятие прошло очень хорошо — не считая всей ситуации со шрамами. Я действительно многому научился; Оливия объясняла мне концепции, используя мое собственное тело в качестве примера.

— Ну что, собираешься продолжить вечеринку? — спрашивает она, засовывая телефон обратно в карман.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. А что, у тебя есть что-то на уме? — улыбаюсь я.

Она смеется, и как только она собирается ответить, ее внимание привлекает черный Шевроле Эквинокс, подъезжающий к бордюру. Окно на пассажирском сиденье опускается, и появляется ее мама.

— Привет, Бронкс, — приветствует она меня, махая рукой.

Я подвожу Оливию к ее машине.

— Здравствуйте, миссис МакКосланд. Как ваши дела?

— Хорошо. Вам, дети, было весело? Ну, насколько это возможно во время учебы.

Я усмехаюсь.

— Да, Оливия — отличный учитель, — говорю я, улыбаясь Оливии, отчего она краснеет.

— Есть планы на выходные? — спрашивает миссис МакКосланд, поддерживая светскую беседу.

— Не особо, только футбол.

— А большие планы на сегодня? — спрашивает Оливия.

— Не особо, нет, — признаю я. Наверное, где-то проходит какая-то вечеринка, но я там уже был, делал это сотни раз.

— Ну, если хочешь, папа сегодня разжигает гриль, и еды будет более чем достаточно, — говорит она, перенося вес с одной ноги на другую, выглядя нервной.

— О, какая замечательная идея! — восклицает ее мать, сияя из машины.

— Ты уверена? — спрашиваю я Оливию.

— Да. Ты, должно быть, устал все время есть эту дрянную еду в кампусе.

— Ты права, — говорю я.

— Отлично! Мне просто нужно быстро съездить в магазин, прежде чем я поеду домой. Не знаю, хотите ли вы, ребята, поехать со мной или... — Миссис МакКосланд замолкает.

— Ничего страшного, — говорю я. — Я могу подвезти нас, чтобы вы могли спокойно сделать покупки.

— Ты уверен, что не против? — спрашивает она, выглядя виноватой.

— Абсолютно, — улыбаюсь я.

— Мы встретимся дома, — говорит Оливия, махая матери на прощание.

Когда Эквинокс отъезжает, я веду Оливию через кампус к парковке, где мы садимся в грузовик Чейза.

— Мне было очень весело сегодня вечером, — говорю я Оливии, прислонившись к грузовику Чейза, который припаркован у нее на подъездной дорожке. Я только что попрощался с ее родителями после ужина и просмотра игры с ее отцом, и Оливия предложила проводить меня. Сейчас уже почти десять, и я думаю, что мне лучше уходить.

— Я рада. — Она улыбается, скрещивая руки на груди, чтобы защититься от прохладного вечернего ветерка. — И приятно видеть, как мой папа разговаривает с настоящим человеком, а не с телевизором во время просмотра игры. — Она хихикает.

— Ты все еще мало разбираешься в футболе, не так ли?

Она бросает на меня смущенный взгляд.

— Финч, Финч, Финч, — цокаю я, качая головой. Тут мне в голову приходит идея. — Приходи на мою игру завтра, — говорю я.

Она смотрит на меня нерешительно.

— Не знаю... может быть.

— Это звучит неубедительно. — Я полон решимости заставить ее прийти хотя бы на одну из моих игр в этом семестре. — Что скажешь, если мы сделаем это репетиторство немного более интересным? — предлагаю я, ухмыляясь и сильнее прислоняясь к грузовику, скрестив руки и лодыжки.

Ее брови сдвигаются.

— Что ты имеешь в виду?

— Как насчет того, чтобы заключить пари?

Она смотрит на меня скептически.

— И о каком пари ты думаешь? — спрашивает она, в ее голосе слышится намек на вызов.

— Если я хорошо напишу следующий тест, ты должна прийти на игру в честь возвращения.

Она задумчиво поджимает губы, кивая.

— Определи «хорошо».

— Я должен получить C.

Она качает головой.

— C плюс, — парирует она.

— Ладно, — соглашаюсь я. — С плюс, и ты приходишь на игру в честь возвращения... и надеваешь мою джерси.

Ее глаза чуть не вылезают из орбит.

— Ни за что.

— О, да ладно, Финч, — умоляю я, пуская в ход все свое обаяние и изображая самое лучшее щенячье выражение лица. Я отталкиваюсь от грузовика и делаю два шага, чтобы встать носок к носку с ней. — Ты будешь очень хорошо смотреться в моей джерси, — говорю я мягко, почти соблазнительно.

Я слышу ее резкий вдох, и она делает шаг назад.

— Бронкс...

— Пожалуйста, — умоляю я, хлопая ресницами.

Она нервно жует нижний уголок губы.

— Хорошо, — говорит она медленно. — Ладно.

Но прежде чем я успеваю победно вскинуть кулаки в воздух, она прерывает меня и добавляет:

— Только если ты получишь C плюс за тест и C за каждый лабораторный тест до этого.

Я чувствую, как сдуваюсь, плечи опускаются. Я собираюсь торговаться, но взгляд, который она бросает на меня, говорит, что ее решение окончательное.

Я вздыхаю.

— Ты жестко торгуешься, Финч, но договорились. — Я протягиваю руку, чтобы скрепить это рукопожатием, и прежде чем она успевает отпустить, я игриво дергаю ее вперед, и она спотыкается, врезаясь в меня. Ее ладони ложатся мне на грудь, чтобы стабилизировать себя. — Ты будешь великолепно смотреться в моей джерси, — шепчу я хрипло ей на ухо.

Эти медового цвета глаза расширяются от шока, когда они смотрят на меня, и ее щеки пылают багрянцем. Она быстро восстанавливает равновесие и делает шаг назад, явно смущенная, что заставляет меня усмехнуться.

Она прочищает горло, заправляя волосы за ухо.

— Не зазнавайся, — говорит она, пытаясь сбить с меня спесь.

— Не