Искусство французского поцелуя - Кристин Хармел

Провожатые отвели меня по нескольким коридорам в небольшой кабинет за почтовым отделением Эйфелевой башни, где я познакомилась с двумя охранниками, задержавшими Гийома.

— Где? — устало спросила я.

Ухмыльнувшись, один из них указал на закрытую дверь.

— Bonne chance, mademoiselle, — пожелал он мне удачи.

Когда дверь открылась, на несколько секунд я замерла на месте, не в силах пошевелиться.

В маленькой полупустой комнате на пластиковом стуле сидел Гийом — совершенно голый, если не считать красных выцветших трусов с широкой белой полоской на талии. Гийом непринужденно скрестил ноги и читал потрепанную книжицу «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Вдобавок ко всему на нем был черный цилиндр) а рядом со стулом стояла черная трость с белым набалдашником.

— Allons-y, — поторопил меня охранник.

Я сглотнула и вошла в комнату. Дверь зловеще хлопнула за моей спиной, и Гийом поднял голову. Несколько секунд он пытался меня опознать, а потом заморгал и улыбнулся.

— О, bonjour, Эмма! — весело поздоровался он, как будто я пришла в его личный пентхаус, а не в комнату охраны Эйфелевой башни. — Чудесно выглядишь!

Я попыталась не краснеть — и не пялиться на его обнаженное тело.

— Гийом, что ты здесь делаешь?!

— Я не виноват, Эмма, — пожав плечами, ответил он, коснулся цилиндра и лениво встал.

Я отвернулась. Да, передо мной было самое красивое мужское тело на планете, но ведь это не имело значения, так?

— Ну конечно, ты, как всегда, ни в чем не виноват, — мрачно сказала я и протянула Гийому пакет. — Будь добр, оденься.

Гийом сначала посмотрел на меня, потом взял пакет и заглянул внутрь.

— Эмма! Ты принесла мне одежду! Как мило с твоей стороны. А я ничего тебе не принес. Грубиян!

Он радостно улыбался, как будто не видел в сложившейся ситуации ничего дурного.

— Да, а я просто ангел. Что ты вообще тут делал? — окинув его взглядом, пробормотала я.

Гийом недоуменно на меня посмотрел.

— Исполнял танцевальный номер, Эмма.

— Танцевальный?!

— Ну да. Хочешь взглянуть?

— Неособенно.

Гийом ухмыльнулся и покачал головой.

— Эмма, ну где твоя тяга к приключениям?

— Понятия не имею. А где твоя одежда? Он пропустил мой вопрос мимо ушей.

— Я просто хотел понять, каково быть Фредом Астером. Ты же американка, должна оценить, а?

С этими словами он бросил пакет на пол и подобрал трость.

— Гийом…

Он поднял руку.

— Не мешай творческому процессу, Эмма. Гийом закрыл глаза, вдохнул, выдохнул, прошептал:

«Дзен», и в одних трусах и цилиндре принялся отбивать чечетку. Босиком.

— Have you seen the well-to-do…[17]— громко запел он, размахивая тростью.

Я в ужасе наблюдала, как Гийом скачет из стороны в сторону по крохотной комнатке, машет тростью, козыряет и вертится вокруг меня, пока он не пропел последнюю строчку: «Puttin' on the Ritz!»

Несколько секунд я молчала. Гийом стоял передо мной на коленях, держа цилиндр в одной руке, а трость в другой. Он поднял на меня взгляд, полный надежды, и я поняла, что от меня ждут аплодисментов.

Вместо этого я покачала головой.

— Ты точно ненормальный.

Гийом надулся и небрежно уронил трость с цилиндром на пол.

— Эмма, я всего лишь развлекаюсь…

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Чудесно, Гийом. Будь так любезен, оденься и позволь мне все уладить. Иначе следующий танец ты исполнишь в местной тюрьме.

— А я хотел, чтобы ты станцевала со мной «Щека к щеке»… Мой любимый номер у Астера.

— Как-нибудь в другой раз. А теперь, пожалуйста, одевайся!

Гийом явно огорчился, но послушно взял пакет, достал из него рубашку и пожал плечами.

— Как скажешь, Эмма, — грустно произнес он и начал одеваться.

Я чуть помедлила (не каждый день видишь самого красивого мужчину на планете в нижнем белье!), вышла из комнаты и спросила начальника охраны. Тот предложил мне сесть и подозвал к столу двух охранников.

— Прошу меня простить, — сказала я после того, как представилась и извинилась за свои скудные познания во французском. — Объясните, пожалуйста, что произошло.

На ломаном английском начальник поведал, как один из охранников, выйдя утром на смену, обнаружил голого Гийома в комнате рядом с южной опорой. Служба безопасности понятия не имеет, как он туда пробрался, потому что с 2001 года охрану Эйфелевой башни значительно усилили. Храпящего Гийома не могли разбудить несколько минут; затем певца отвели в комнату охраны, где он и начал отбивать чечетку.

— Все твердил, что он Фред Астер, — добавил один охранник, почесав голову. — А потом начал петь про помидоры и картошку…[18]

— Тогда я догадался, что он не простой бродяга, — перебил его начальник, заговорщицки наклоняясь ближе ко мне, — а Гийом Риш! Очень большой знаменитость Франции!

Я вздохнула.

— Да. И вы должны понимать, что этот инцидент может сильно навредить его репутации.

Начальник переглянулся со своими подчиненными.

— Я так подумал, — кивнул он и заговорил тише: — Потому мы и хотим… договориться.

— Договориться?

Его глазки забегали из стороны в сторону.

— Oui. Можем сделать маленький… как это?.. обмен! И тогда мы забудем этот случай. Мы еще не вызвали полицию.

— Хорошо… — протянула я, не совсем понимая, что имеется в виду под «обменом». — Но ведь полиция наверняка знает, что здесь что-то стряслось, верно? Там на улице целая орава журналистов.

— Oui, — сказал начальник охраны, — Мы можем объяснять, что это недоразумение. Скажем, что у Гийома Риша есть право здесь находиться.

— Правда?

— Oui. Если мы договоримся.

Он потер руки и подмигнул.

— И если он обещает надеть штаны, — буркнул один охранник.

— И больше не танцевать, — добавил второй.

Все дружно закивали.

Тут до меня дошло.