Поцелуй во мраке - Кимберли Логан

– Конечно, миледи. – Отступив в темноту, Рейчел пропустила гостей в дом.

Когда глаза Тристана привыкли к царившему в комнате полумраку, он смог разглядеть, сколь убогой была окружающая обстановка. Облезлые, в темных пятнах стены, обшарпанная мебель, в углу – продавленный диван, на котором играла девочка несколькими годами моложе Дженны. Увидев вошедших в комнату людей, малышка замерла на месте и засунула в рот палец.

Мать Дженны закрыла дверь и, упершись крупными руками в бока, громко спросила:

– Ну, и что она натворила в этот раз?

Девочка еще сильнее втянула голову и обхватила лицо руками. Дейрдре взяла Дженну за худенькие плечи.

– Да, случилось кое-что не совсем приятное.

Виконтесса вкратце изложила всю историю об украденном яблоке. Лицо Рейчел сильно побледнело, в полумраке комнаты оно даже приобрело какой-то неестественно голубоватый оттенок. Вдруг женщина пронзительно закричала:

– Дженна Маклин, как ты могла?! Мы ведь говорили с тобой об этом. Ты хочешь кончить, как твой отец? Что бы тебя забрали от меня и заперли в тюрьме?

Девочка заплакала:

– Нет, мамочка, прости. Я просто хотела помочь тебе. – Она кивнула в сторону сестры. – Грейси все время плачет от голода, а ты ничего не можешь с этим поделать. Я взяла всего одно яблоко...

Миссис Маклин закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Дейрдре подошла к женщине и положила руку ей на плечо.

– Рейчел, я хочу помочь тебе. Я дам тебе деньги и привезу еду...

– Нет, миледи, не нужно. Вы и так слишком много для меня сделали. Да и для всех, кто живет здесь, в Тотхилл-Филдз. Простите меня, мне сейчас нужно поговорить с дочерью.

– Да, конечно, – проговорила Дейрдре, – мы подождем.

Рейчел схватила Дженну за руку и утащила в дальний угол комнаты. Тотчас же послышался ее резкий, отрывистый голос. Тристан повернулся к Дейрдре и с интересом на нее посмотрел.

– Вот, оказывается, зачем вы ездите сюда.

Она повернулась к графу, ее лицо оставалось холодным.

– Я хочу сказать, что понял, зачем вы бываете в Тотхилл-Филдз. Вы помогаете жителям этих мест. Как делала в своё время и моя мать. – Впрочем, для графа это открытие не стало полной неожиданностью. Он догадался, что Дейрдре занималась благотворительностью, еще во время утреннего разговора с Лилой.

Виконтесса пожала плечами, затем неохотно проговорила:

– Надеюсь, я не слишком обманула ваши надежды, милорд. Вы, разумеется, приписывали мне куда более экстравагантное поведение.

– О нет, миледи. – Тристан наклонил голову, а его губы сложились в озорную улыбку. – Я отнюдь не разочарован.

Они замолчали. Единственным звуком в доме теперь был шепот Рейчел, которая продолжала читать нотации дочери. Казалось, воздух между Тристаном и Дейрдре сделался плотнее, пропитался физическим желанием. Графу хотелось притянуть к себе ее гибкое тело и прижаться губами к этому трепетному рту. Придется приложить усилия, чтобы не наброситься на нее, усмехнулся про себя Тристан. Но эти сочные розовые губы просто неотвратимо влекут к себе, мягкий свет в зеленых глазах, тонкий сладковатый аромат, исходящий от ее кожи, как можно не замечать и не ощущать всего этого!

Посмотрев на спорящих в углу комнаты мать и дочь, он попытался придать своим мыслям новое направление и, решительно кашлянув, сказал:

– И, тем не менее, один вопрос по-прежнему вызывает у меня любопытство.

Дейрдре нервно глотнула воздух. От глаз Тристана не ускользнуло это движение. Похоже, он производит на нее такое же впечатление, как и она на него, с удовлетворением отметил про себя граф.

– И что же это за вопрос, милорд?

– Почему вы не хотите рассказать свету о том, чем вы здесь занимаетесь, и тем самым положить конец всем этим глупым россказням?

Виконтесса замерла на месте:

– В этом нет смысла. Я не обязана никому ничего объяснять. Они все равно будут думать так, как им захочется, вне зависимости от того, что я им сообщу. Честно говоря, мнение света никогда меня не волновало.

Вряд ли она честна сама с собой в этом вопросе, мелькнуло у Тристана в голове. Ведь совершенно очевидно, что ей было больно, когда еще совсем недавно она пересказывала ему истории, распространяемые о ней в свете.

Но прежде чем Тристан успел что-либо сказать, что-то коснулось его руки. Обернувшись, граф увидел, что это была Грейси, которая наконец рискнула выбраться из своего угла. Ее большие блестящие глаза не мигая смотрели на графа.

Тристан улыбнулся девочке:

– Привет, малышка. Тебя зовут Грейси?

Она утвердительно кивнула. Увидев в руках девочки старую грязную куклу, граф спросил:

– Это твоя кукла?

– Грейси снова кивнула.

– А как ее зовут?

Повисла пауза, и Тристан уже решил, что Грейси не ответит. Но она вдруг снова устремила на него свои серьезные большие глаза и торжественно объявила:

– Долли.

Тристан не смог сдержать улыбки.

– О, какое редкое, изысканное имя! – Он взял куклу за руку и слегка тряхнул ее. – Здравствуй, Долли. Очень приятно познакомиться с тобой.

Грейси засмеялась, и комнату наполнил звонкий детский смех. Глядя сейчас на девочку, Тристан вспомнил Эмили. Когда ей было шесть лет, он поднимал ее на руки и кружил, а она смеялась. Вот так же, как сейчас Грейси.

Воспоминания прошлого, внезапно обрушившиеся на Тристана, снова вернули его к действительности, что он приехал в Тотхилл-Филдз, потому что разыскивал сестру. По странной случайности Грейси внешне оказалась очень похожей на Эмили. Только волосы, может быть, у Грейси были темнее. А вот глаза точно такие же – большие, блестящие и доверчивые.

Но Грейси вскоре снова забилась в свой угол, и улыбка на лице Тристана растаяла. Он поднял голову и увидел, что Дейрдре наблюдает за ним.

Тристан вопросительно приподнял бровь:

– Что такое?

Дейрдре покраснела, захваченная врасплох.

– Ничего. Просто...

– Что – просто?..

– Спасибо, что вы были так добры с ней. Мужчины не часто приходят в этот дом, а если и появляются здесь, то Грейси прячется от них. Но к вам она отнеслась гораздо дружелюбнее.

Граф посмотрел на девочку. Она сидела на полу перед камином и качала в тонких, почти прозрачных руках куклу. Затем Тристан снова огляделся. На этот раз он заметил, что обитатели дома явно пытались скрасить убогость обстановки. Пестрые шторы на окнах, старая глиняная ваза с дикими цветами на столе; сшитые из разноцветных кусочков подушки на деревянных стульях. Но голос вопиющей нищеты заглушить было невозможно.

– А где их отец? – спросил Тристан, обнаружив, что его действительно интересовал этот вопрос.