Поцелуй во мраке - Кимберли Логан

Она тряхнула головой и посмотрела на свои руки.

– Мне казалось, что если я уйду из дома, он поймет, что я сама могу решать свои проблемы. Но на самом деле оказалось, что я только сумела попасть в беду. А Тристан, вероятно, даже обрадовался тому, что я исчезла из его жизни. Ведь для него я была всего лишь неприятной обязанностью.

– Ты так и не простила его за то, что он когда-то оставил тебя.

Проницательность Питера удивила ее. Да, она не могла простить брату именно этого. В памяти Эмили снова всплыла картина далекого прошлого. Вот она стоит у окна, Тристан собирается сесть в карету, оборачивается, смотрит на ее окно... У нее защипано глаза и потекли слезы. Он отворачивается, уезжает. А она остается. Одна...

Эмили снова тряхнула головой, пытаясь освободиться от мрачных воспоминаний.

– Да, я не могу простить ему этого. Но теперь слишком поздно уже для всего. Я не нуждаюсь в нем больше. – Она огляделась вокруг. – Впрочем, он может со мной не согласиться, если узнает, в какую беду я попала.

– О, ты еще не успела сделать всего, что могла!

Эмили почувствовала, как кровь прилила к ее лицу, она уже была готова обрушить свой гнев на Питера, как вдруг заметила озорные огоньки в его глазах и поняла, что он подтрунивает над ней.

– Я уже сказал тебе раньше, – продолжил Питер, – что ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. У нас никогда не было девчонок в шайке.

Эмили смущенно улыбнулась. Питер был так добр к ней! Ведь он мог просто отправить ее обратно на улицу, чтобы не подвергать своих товарищей и себя риску. Но он не сделал этого. И еще он внимательно, не осуждая и не насмехаясь над ней, выслушал ее, хотя все неприятности в ее жизни выглядели сейчас несущественными и мелкими в сравнении с той нищетой и голодом, которые царили в стенах этого дома.

– А теперь твоя очередь, Питер, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты еще ничего не рассказал мне о себе. У тебя есть дом? А семья?

Он угрюмо нахмурился, взгляд его сделался напряженным.

– Мой дом здесь, а моя шайка и есть моя семья. Ни кто другой мне не нужен.

Он не собирался обсуждать с Эмили свое прошлое. Его профиль показался ей сейчас резким и жестким. Видимо, эта тема причиняет ему боль. Что ж, она поговорите ним о чем-нибудь еще...

– А как ты научился?..

– Воровать? Очень просто. Идешь по улице зимой, без теплой одежды, голодный, и знаешь, что у тебя нет дома, что тебе некуда идти... Если захочешь выжить, то научишься и воровать, и бесшумно ходить, и быть очень расторопным.

– И у тебя получается?

Питер посмотрел на Эмили, его глаза стали вдруг очень грустными.

– Я бы сказал, что да, – прошептал он и слегка наклонился к ней. Эмили вдруг почувствовала, как сильно забилось ее сердце. – Ты разве этого не заметила?

Он протянул к ней руку и раскрыл ладонь, Эмили опустила глаза и увидела... свою голубую ленту.

Удивленно вскрикнув, она опустила руку в карман своего плаща, куда прошлой ночью положила соскочившую с волос ленту.

– Но как ты?.. Как тебе удалось ее вытащить? – уголок его рта чуть приподнялся.

– О, тут есть одна маленькая хитрость, которую стоит запомнить. Никогда не следует торопиться. Нужно точно рассчитать момент, когда пришло время пускать в дело пальцы. Многие люди даже не подозревают о том, что воровство – это своеобразное искусство.

Эмили взяла у него свою ленту и стала наматывать ее на палец, размышляя о словах Питера. Разумеется, сначала, когда она узнала о том, что попала в воровской притон, она испытала настоящий шок; но теперь эта мысль уже не казалась ей столь отталкивающей. Эмили стало любопытно. Может, и ей...

– Как ты думаешь, – робко заговорила она, – смогла бы я... Мог бы ты научить меня?

– Научить тебя?

– Да. Воровать.

Питер в изумлении посмотрел на Эмили.

– Мне эта идея не кажется слишком уж привлекательной.

– Но почему?

– Мне не хочется пачкать тебя этим. Развращать твой белоснежный мозг.

– Что? Белоснежный мозг? – Она так громко рассмеялась, что другие мальчики, сидевшие у камина, обернулись и удивленно уставились на Эмили. – Я не такая уж неженка, как ты вообразил. – Она опустила глаза и осторожно дотронулась до его руки. – Прошу тебя, Питер. Яхочу остаться здесь, и, следовательно, должна сама заработать себе на кусок хлеба. Я не хочу быть никому обузой.

Нежный румянец покрыл скулы Питера, его пальцы стали теребить край одеяла Эмили.

– Ты не обуза, – тихо проговорил он.

– Спасибо тебе, что ты так говоришь, но ведь это очевидно: лишний рот надо тоже чем-то кормить. Никто не знает, как долго я пробуду у вас. Ты говоришь, что воровство – это искусство, а я умею ценить мастерство. Ну же, покажи мне.

Питер снова заглянул ей в глаза, а потом коротко кивнул:

– Да, пожалуй, будет лучше, если ты чем-нибудь займешься, а то... Что ж, завтра пойдешь со мной. Только тебе придется переодеться. Ты и Нат примерно одного роста. Можешь взять что-нибудь у него.

– Хочешь сказать, что мне лучше надеть мальчишечью одежду?

– Г-м... Думаешь, могут возникнуть проблемы?

Эмили упрямо вскинула голову:

– Какие еще проблемы?

– Хорошо. А сейчас нам лучше лечь спать. Нам завтра надо проснуться очень рано, если мы отправляемся на дело.

Ее желудок громко заурчал. Она действительно собирается сделать это! Она научится воровать и обчищать карманы добропорядочных лондонцев! С одной стороны, сама мысль об этом казалась Эмили отвратительной, и ей было страшно, но с другой – она чувствовала возбуждение, так как ее ждал новый поворот в жизни, ей предстояло захватывающее приключение. Разумеется, Тристан пришел бы в ужас от того, что она задумала, но предвкушение чего-то неизведанного, абсолютно нового приводило Эмили в трепет.

Питер поднялся с тюфяка и посмотрел на мальчишек, затем громко скомандовал:

– Пора спать, парни.

Кое-кто из мальчишек недовольно заворчал. Но как бы то ни было, они поднялись и стали разбредаться по тюфякам.

Эмили завернулась в плащ и устроилась поудобнее на матрасе. Она уже начала засыпать, когда вдруг над ее ухом послышался тихий голосок:

– Мисс Ангел, не прочитаете ли вы нам перед сном какую-нибудь историю? Только одну...

Эмили открыла глаза и увидела стоящего перед ней Бенджи. Он умоляюще заглядывал ей в глаза и с нежностью прижимал к груди книгу.

Она вопросительно посмотрела на Питера, но тот лишь пожал плечами, словно говоря, что оставляет решение за ней. У Бенджи в глазах светились мольба и надежда, и отказать ему было просто невозможно.