Если это любовь - Элизабет Ренье

Несмотря на то что в комнате было жарко, ее пробрала невольная дрожь. Бессознательно она крепко стиснула крохотную ручонку младенца, так что тот запищал от боли. Смутившись, она попыталась его успокоить, но он продолжал плакать, и она отдала малютку кормилице, которая поднесла младенца к груди. Кэролайн поймала на себе удивленный взгляд Люси Бренкомб.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Кэролайн? – спросила она. – Ты так побледнела, как это бывало во время твоих приступов.

– Нет, нет, уверяю тебя, все нормально. Но в Лондоне в такую жаркую погоду, на мой взгляд, слишком тяжело.

– Тебе не очень-то нравится находиться вдали от своего любимого Трендэрроу, верно? Хотя я не могу себе представить, как вы там развлекаетесь. Ничего удивительного, что Тимоти желает проводить в городе как можно больше времени. Тебе стоит разрешать ему это.

– Ты полагаешь, это действительно было бы разумно?

– Ты имеешь в виду игру в карты? – Люси беспечно пожала плечами. – Нужно быть терпимой к слабостям мужа. В конце концов, во многих отношениях Тимоти еще мальчик. Лорд Бренкомб не раз признавался мне, как он рад, что Тимоти будет находиться под твоим руководством и влиянием. Уверена, без тебя он совершенно пропал бы.

Кэролайн показалось, что в голосе Люси присутствует едва уловимая насмешка. Девушка извинилась и распрощалась, несмотря на мягкие возражения Тимоти.

В экипаже она забилась в уголок и, невидящим взглядом уставившись в окно, вновь думала о брачной ночи.

Тимоти сказал:

– Брат намерен уехать в Девон, как только Люси оправится, чтобы перенести путешествие. Они хотят показать сына моему отцу. Хорошо, что перед смертью он увидит внука.

Кэролайн не смогла скрыть удивления.

– Разве твоему отцу настолько плохо?

– Мама написала Люси, что вряд ли он доживет до конца года. Наверное, мне придется побыть теперь с ним. – Вдруг лицо его прояснилось. – Хотя, по правде, чем я могу ему помочь? Лучше насладиться веселой жизнью в Лондоне, пока есть время до того, когда мы начнем носить траур.

– Но может, твоей маме будет приятно, если ты будешь рядом?

– Она не просила меня приехать.

Кэролайн снова отвернулась к окну.

– Тимоти, я хотела поговорить о нашей помолвке…

Он покраснел и быстро проговорил:

– Ах, ты об этом… Послушай, может быть, лучше немного отложить ее? Будет очень досадно, если мы назначим день свадьбы, а отец вдруг умрет и разрушит все наши планы. Кроме того…

– Да? – подтолкнула она его, когда он умолк, избегая смотреть ей в глаза.

– Дело в том, что мне очень нравится жить в Лондоне. Развлечения, которые я обожаю, не подходят для женатого мужчины. Я знаю, ты сможешь мне простить некоторые… гм… неблагоразумные поступки, но приходится думать об отце и брате. Как младший сын, я завишу от них в смысле денег. Думаю, твой отец вряд ли простит мне, если я поставлю твое приданое на проигрышную карту.

– Естественно! Да и я тоже не прощу этого. Значит, мой дорогой, ты предпочитаешь мне общество своих друзей, беспечных и разбитных?

– Господи, Кэролайн, я вовсе не увлекаюсь женщинами! Говорю тебе, они относятся ко мне как к забавному и глупому ребенку.

Она задумалась.

– Иногда мне тоже начинает казаться, что так и есть на самом деле.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Вот ты, Кэролайн, понимаешь меня. Я ведь совершенно не хочу стать знаменитым, отличиться чем-нибудь грандиозным… Я предпочел бы оставаться простым и веселым парнем, который способен развеселить компанию. Меня нисколько не соблазняет мысль заседать в парламенте, отправиться в кругосветное путешествие или командовать войсками на поле боя. Моя шпага может спокойно пребывать в ножнах, если только мне не придется защищаться от воров. Все это больше подходит таким мужчинам, как твой кузен Майлс…

– А что мой кузен? – резко спросила она.

– Ну, он сделан из другого теста. Майлс рожден, чтобы командовать, как твой отец, только он не такой громогласный. Да, он умеет сказать речь, но слишком серьезно, на мой взгляд, относится к жизни; Очень великодушный, как я имел случай убедиться. Но в его присутствии я чувствую себя чертовски неловко, потому что никогда не знаю, что он думает.

– Это верно, – пробормотала она, вспомнив приподнятую бровь и легкую улыбку Майлса. Она опять глубоко задумалась и не слышала, что говорил Тимоти.

Он осторожно тронул ее за руку.

– Я тебя обидел, Кэролайн?

Она недоумевающе посмотрела на него:

– Чем?

– Ну, тем, что предложил отложить нашу помолвку.

– Ах, этим, – равнодушно пожала плечами она. Неверно истолковав ее тон, Тимоти начал поспешно извиняться:

– Если ты помнишь, то это была не моя идея. Перед отъездом в Лондон твоя мама сама мне это предложила. Она сказала, что ты еще слишком молода, совершенно не знаешь жизнь и неопытна… в отношении мужчин. По правде говоря, признался он, наморщив лоб, – я никогда не думал о тебе в этом смысле. Ты не казалась мне моложе меня. Напротив, я всегда считал тебя более умной, более знающей. Поэтому-то мои родные считают, что для меня наш брак был бы очень подходящим.

– А ты сам, Тимоти? – спросила она, следя за выражением его лица. – Ты сам уверен в том, что мы нужны друг другу? Ты действительно хочешь на мне жениться или просто идешь на поводу у своей семьи?

Его голубые глаза с удивлением воззрились на нее.

– Кэролайн, как ты можешь так говорить? Я всегда считал, что однажды ты станешь моей женой, и наши товарищеские отношения продолжатся в браке.

– Товарищеские отношения. Так ты этого ждешь от брака?

– Так спокойнее и надежнее. Я знаю, случается, что человека губит слишком сильная страсть.

– Как это, Тимоти? Раз уж я так мало знаю о жизни, просвети меня.

Он попытался сосредоточиться.

– Влюбленного охватывает ревность, терзают подозрения. Да вот только вчера один молодой джентльмен, с которым я встречался в Олмаке, был убит на дуэли, защищая честь своей жены!

– А ты пошел бы на это? Разве ты не стал бы защищать мою честь?

Кажется, Тимоти был шокирован.

– Кэролайн, но в этом не будет необходимости! Ты никогда не заведешь себе любовника, так же как и я любовницу. Если кто-нибудь после того, как мы станем мужем и женой, только предположит, что ты сможешь отвернуться от своего мужа… и от детей, я ему просто не поверю.

Руки ее похолодели, в горле пересохло. Она с трудом заставила себя задать следующий вопрос:

– Ты настолько мне веришь?