Лучшая подруга - Донна Клейтон

Его рука соскользнула вниз, и он отступил от нее. Удивительно, всего шесть дюймов разделяло их, но Рэйчел чувствовала, как огонь желания пронизывает ее тело. У нее звенело в ушах, она ничего не замечала вокруг. Но почему все вдруг растворилось, выглядело таким далеким: и дети, и игра, и шум? Она не понимала, где находится, что нужно делать, как вести себя дальше.

Она обратила внимание на мальчика, который окликнул Слоана. К ее удивлению, это был Бобби Снайдерс.

– А Софи с вами? – спросил Бобби, приблизившись к ним. – Сэр?

– Нет, ее нет, – машинально ответил Слоан.

Бобби вздохнул.

– А Саша и Сидни?

Слоан молча покачал головой.

Почему дети всегда так забавно ведут себя в столь простой ситуации, когда требуется спросить, не пришла ли дочь с отцом? – подумала Рэйчел. Собственно, а почему только дети? Они со Слоаном ничуть не лучше. Наверно, сейчас они очень похожим на детей.

– Ну, – мальчик посмотрел на доктора с растерянным и смешным выражением лица, – передайте, что.., я ей позвоню. Пожалуйста. Последнее слово было добавлено как-то с опозданием, так же как и «сэр», когда он обратился к Рэдклиффу.

Рэйчел подумала, что мать Бобби наверняка почувствовала бы удовлетворение, узнав, что ее сын с таким тщанием стремится соблюдать правила вежливости.

– Обязательно, – обещал Слоан.

Мальчик кивнул с улыбкой.

– Я готовлюсь к вечеринке в честь ее дня рождения.

– Да, но ты все-таки не покупай Софи ничего розового, – предупредил Слоан, – а то мы это уже сделали.

Бобби отошел от них, кивнув на прощание.

По выражению его лица было ясно, что для него взрослые – странные существа, подчас совершенно непонятные.

Слоан посмотрел на Рэйчел, она почувствовала, что момент романтического очарования закончился. Чары рассеялись. Осталось лишь легкое беспокойство, которое она всегда ощущала рядом с ним.

Пора было возвращаться домой. И оба, взяв сумки, направились к дверям.

Меньше чем через полчаса Слоан остановил машину у дома Рэйчел.

– Вам не нужно припарковываться, – сказала она, – там поставили новые ворота, их без магнитных ключей не открыть, я дойду пешком.

– Вы уверены? – Слоан с нежностью смотрел на нее.

– Конечно. – Она натянуто улыбнулась, но его лицо ничуть не изменилось.

Неопределенный и болезненный момент расставания был тягостен. Внезапные слезы подступили к ее горлу. Она была рада, что темнота скрывала ее лицо. И откуда только берутся эти эмоции, с которыми она не в состоянии справиться?

Ее дружба со Слоаном была сопряжена последнее время с опасностью потери самоконтроля. Бывают мгновения, когда и самые сильные люди не выдерживают постоянного подавления своих чувств и малейшая случайная деталь вдруг становится той каплей, которая переполняет чашу терпения.

Рэйчел сожалела, что моменты эйфорических взлетов были так непродолжительны. Как сегодня в игровом зале или на кухне ночью, когда они готовили пирожные, или тогда, в новогоднюю ночь. В унылой пустыне повседневности они выглядели всего лишь краткими озарениями.

Рэйчел поспешно открыла дверцу машины.

– Подождите. – Он умоляюще глядел, как она собирается уходить.

Она повернулась к нему.

– Не уходите так быстро, – сказал Слоан с надеждой в голосе.

Она замерла в ожидании.

– Вам не кажется, что нам нужно поговорить?

О том, что с нами происходит…

Ее сердце затрепетало в груди, как пойманный мотылек. Слова застревали в горле, она просто не знала, что сказать.

Он выключил мотор и придвинулся к ней, чтобы лучше видеть ее лицо.

– Я хочу сказать, – продолжал он, – поначалу я считал, что во всем, что случилось, – моя вина.

Я очень сожалел о том поцелуе на вечеринке. Он поднял руку от руля, разжав ладонь. – Не потому что я не хотел этого. Напротив. Я боялся, что сделал вам неприятно…

– Я понимаю, – торопливо ответила Рэйчел, ее голос глухо прозвучал в тишине машины.

– Но когда мы работали на кухне.., там было немного жарковато, что-то случилось с нами…

Как может он так легко, почти шутя, равнодушно говорить о таком? – подумала она. И что смешного он видит в нашей ситуации?

– Вы флиртовали со мной тогда, – сказал Слоан, – то есть я предполагал, что вы заигрываете, но все еще сомневался. А сегодня в зале.., вы хотели, чтобы я поцеловал вас. Наконец я понял, что вы этого хотели.

Она находила его прямоту привлекательной и обезоруживающей. Наконец-то он решился.

Слоан повернулся к ней, его темные глаза были серьезны.

– Я хочу знать, не ошибаюсь ли я, скажите мне…

– Вы не ошибаетесь.

Дыхание замерло у нее в груди.

Прошло несколько секунд в абсолютной тишине.

– Так, – сказал он наконец. – Что с нами происходит?

Страх мешал ей открыть ему всю правду. Она любила его так давно, так долго жила с этим чувством, что не знала, как повести себя, если вдруг оно обнаружится. Вся ее жизнь должна была бы перемениться.

– Мне было трудно устоять перед моим.., чувством.

Она смотрела на его рот, столь чувственный и желанный для нее. И то, что он решился наконец заговорить об их отношениях, не дружеских и не деловых, не связанных с его семьей, но касающихся только их двоих, приводило ее в замешательство.

Несмотря на царящий в мыслях хаос она все же не могла не согласиться с его словами.

– Может быть, – его тон стал мягче, он дотронулся пальцами до се локона, – нам следует признать.., что, хотя все и не так просто, мы должны позволить себе быть такими, какие мы есть.

Фонарь, находившийся неподалеку от места их стоянки, отбрасывал тени на его красиво очерченное лицо. Но даже в полутьме Рэйчел видела, как он нервничает, слышала напряжение в его голосе.

Ей хотелось пуститься в пляс от радости. Она была счастлива, слушая Слоана. Он признавался в том, что в самом деле хочет ее…. Это не ее выдумка, а реальность. Ее мечта наконец воплощается в жизнь.

Ей просто не верилось, что все это происходит в действительности.

Слишком уж все прекрасно, чтобы быть правдой. Слишком точно исполнялась ее мечта.

– Вы все время молчите, – сказал Слоан, нарушив затянувшееся молчание.