Дебютный развод - Плам Сайкс

Не могу сказать, что мне так уж хотелось идти на завтрашний ленч Фиби «Бэби-багги»: я думала только о счете из лондонского отеля и о том, что же все-таки сказать Хантеру. Но когда я, втайне надеясь, что Теккерей согласится со мной, заявила, что в офисе слишком много дел и для ленча у Фиби просто не хватит времени, он встал на дыбы и потребовал немедленно отправляться и сделать все возможное, чтобы разыскать Аликс Картер. Она была одной из патронесс этого благотворительного мероприятия, и он хотел, чтобы я все-таки попыталась затащить ее на другую примерку: она до сих пор не позаботилась позвонить нам после того, как пропустила первую, даже после встречи со мной на послеразводном приеме.

«Фиби-бебе», расположенный на углу улиц Вашингтон и Хорейшо, рядом с бутиком Кристиана Лабутена, вполне соответствует по цвету фирменным пакетам. Все стены выкрашены в светло-желтый, а отделка — нежно-серая.

Когда я пришла, магазин был уже забит помешанными на детских колясках мамочками с блестящими волосами. Они расхватывали наборы кашемировых пинеток и шапочек за семьсот пятьдесят долларов, предназначенных для полуторамесячных младенцев. Сама Фиби стояла в центре магазина вместе с тремя репортерами, лихорадочно щелкавшими камерами, чтобы успеть снять ее и ее друзей на фоне громоздившихся на прилавках желтых товаров для новорожденных с логотипом фирмы.

— Ты уже знакома с Арменией? — завопила Фиби, когда я подошла ближе. Сама Фиби была в длинном золотистом винтажном платье отХолстона, едва вмещавшем ее выпирающий живот. В одной руке переливалась крохотная атласная сумочка, а в другой она удерживала извивающегося полуторагодовалого ребенка. Не пойму, каким образом, но она одновременно ухитрялась еще и прихлебывать воду.

— О! Она обязательно станет супермоделью! — взвизгнул один из репортеров, показывая на ребенка. — Быстро! Фото! Отлично. Дайте мне этот стакан.

Пока Кейси Зилберт, вышеупомянутый репортер, забирал стакан, Фиби профессионально изобразила материнскую теплую улыбку и элегантно обернулась к пятерым фотографам, появившимся, словно чертики из табакерки. Щелк-щелк-щелк — и они мгновенно исчезли, как падающие звезды.

— Хорошая девочка, — подхватила Фиби, ловко пересаживая ребенка на узкое бедро. — Сокращенно мы зовем ее Мини.

— Какое чудесное имя, — вежливо заметила я.

— Ну, разве не поразительно…

В эту секунду в глубине магазина вспыхнул фейерверк вспышек. Фиби, недоговорив, повернула голову в направлении сверкающих огней.

— Смотри! Это Валери с Баба. По-моему, это сокращенно от Балтазар, — заметила Фиби, подбегая к очередной гламурной особе, чей ребенок для пущей фотогеничности был втиснут в меховую кенгурушку.

Я поняла, что приехавшие гости вряд ли замечают кого-то, кроме крошечных херувимчиков, которые все продолжали прибывать. По-видимому, началась эра детей-тусовщиков. Такое дитя, обычно не старше полутора лет, посещает только самые крутые мероприятия: арт-гала, эксклюзивные предварительные кинопросмотры, показы мод (только первый ряд, какой смысл приносить с собой ребенка, если сидишь во втором ряду и никто его не видит?!). Еще не достигнув трехнедельного возраста, дитя-тусовщик имеет девяносто шесть ссылок в «Гугл», знает дорогу в примерочные лучше, чем собственную колыбельку, и не менее трех раз встречался с детьми Кейт Уинслет на уроках музыки для детей в «Сохо-Хаусе». Опознавательные знаки истинного ребенка-тусовщика — синевато-черные круги под глазами и зеленоватый оттенок кожи. Если вы не узнали такового на очередной вечеринке — не важно: ребенка-тусовщика так часто снимают, что вы всегда можете увидеть его несколько дней спустя, пролистав журналы «Готем» или «Нью-Йорк», в которых обычно появляется не менее трех таких младенцев.

«Да…» — подумала я, оглядывая комнату. Никаких признаков Аликс Картер. Может, Фиби знает, куда она девалась.

Я протиснулась сквозь толпу к Фиби, чувствуя, как праздничное настроение окончательно улетучивается. Судя по нарядам гостей, я была единственной, кто приехал сюда прямо из офиса. Уходя с работы, я набросила чудесное вышитое пальто от Теккерея, но никак не могла состязаться с девушками, которые все утро провели в салоне красоты у парикмахеров и косметологов.

— Видела Аликс Картер? — осведомилась я у Фиби, стараясь перекричать сгрудившихся возле нее женщин.

— Она только что пошла в дамскую комнату! Спендерелле требуется передохнуть! — крикнула в ответ Фиби. — У нее детей нет, а она успела купить три сумки для пеленок из золотистого атласа. Просто остановиться не может!

— Спасибо, — кивнула я и направилась к дамской комнате в глубине магазина. Дамская комната выглядела скорее очаровательной гостевой спальней. Небольшой диван, обитый белым полотном с желтыми розами, так и манил опуститься на него. Над раковиной висело тяжелое антикварное зеркало в позолоченной раме. Перед ним на полочке красовалась гигантская ваза с желтыми розами. Горы желтого засахаренного миндаля громоздились в маленьких серебряных блюдцах. На этикетках бутылочек с водой серебряными буквами было выведено: «EAU ВЕВЕ» {Детская вода (фр.)}. Все производило впечатление мягкого псевдофранцузского совершенства, хотя в Фиби не было ни капли французской крови. Родом она была (это страшная тайна) из Майами.