Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— О боже… — Она прикрыла рот рукой и попыталась не рассмеяться.

На нее смотрели блестящие серые глаза, расширившиеся от боли и шока.

— Какого черта ты это сделала?! — Дэн приложил ладонь к горящей щеке.

— Извини. — Фоби откашлялась, чтобы подавить новый взрыв смеха. — Я думала, это Гарт.

— Спасибо…

С лица Дэна постепенно исчезало мрачное выражение, сменяясь ленивой улыбкой, от которой у Фоби останавливалось сердце. Ее желание засмеяться мгновенно пропало, как лопнувший мыльный пузырь.

— Дьявол…

Теперь она знала, что испытывала жена Лота, когда смотрела на Содом. Ей требовались темные очки, чтобы спрятать восторг в глазах. «Я не соль земли, — захотелось ей закричать, — я ее столп!»

Вместо этого она выпалила:

— Мне так жаль, Дэн. Я понятия не имела, что ты придешь.

Его взгляд блуждал по ее телу с радостью старшеклассника, который получил свой первый автомобиль «астон-мартин».

— Боже, я рад, что ты здесь. Я так по тебе скучал…

Он осторожно коснулся ее щеки.

Фоби отшатнулась, испугавшись жаркого пламени, которое разгоралось внутри. Вместо отвращения, которое она так хотела ощутить, их случайная встреча вызвала трепет и взрыв безрассудства.

Она отступала, пока не прижалась к стене.

— Я пришел, чтобы наполнить свой бокал, — прошептал он, следуя за ней. — А сейчас я думаю о том, что наполнил бы его с большим удовольствием.

Дэн остановился, его губы находились в дюйме от ее.

Фоби заглянула в его умоляющие глаза, и ее тело задрожало от страсти. Затем оба рассмеялись.

— Боже, что это такое?

Фоби оглянулась и заметила, что он рассматривал обугленные остатки суфле Джин. Противень немного остыл, и собаки осторожно облизывали края горшочков.

— Суфле из спаржи, — вздохнула она, помешивая в большой керамической чаше блюдо, которое должно было все исправить.

— Только не говори мне, что вместо суфле мы будем есть это. — Он смотрел, как брызги липкой массы цвета хаки пачкали ее платье.

— А что здесь не так? — Она вытерла каплю большим пальцем и засунула ее в рот. Ее чуть не вырвало от отвращения. — О боже! — Фоби бросила лопатку в липкой гуще и застонала. — Где Джин?

— Полагаю, она все еще показывает моей жене свои папоротники. — Дэн поставил чашу в раковину. — Это какое-то рыбное блюдо?

Он посмотрел на завернутую в фольгу форель.

Фоби кивнула.

— Тогда поставь это в духовку. — Он протянул ей поднос. — Рыбу можно подать как основное блюдо. Я вернусь в гостиную, отвлеку внимание.

— Ты действительно собираешься купить этот дом? — спросила Фоби.

— Я не уверен. — Он обвел взглядом кухню. — В этом доме выросла целая семья, и они обожают его. Для меня это все равно что усыновить взрослого ребенка. На каждом предмете отпечаток Ситонов. Кроме того, он на самом деле слишком большой для нас.

— Им очень нужны деньги, — выпалила Фоби, осознавая, что не должна была этого говорить, но и не могла ничего скрывать от него. Ощущая неловкость, она засунула рыбу в духовку, чтобы спрятать горящие щеки.

— Я знаю, — вздохнул Дэн, не сводя глаз с ее ног, любуясь их линией, когда Фоби наклонилась.

— Хватит смотреть на мои трусы, — заворчала Фоби выпрямляясь.

— Мне нужно вернуться в гостиную, — сказал он, но вместо этого подошел к ней. — И последнее, Фоби…

— Да? — Она быстро обернулась, и ее губы встретились с его губами.

Целовать Дэна было все равно что съесть первую ложку мороженого. Однажды начав, было невозможно остановиться. Дэн улыбался, целовал ее и называл по имени одновременно. Она чувствовала только прикосновения его губ, языка и носа. Вспоминая давно забытые ощущения, Фоби казалось, что она падает на огромную водяную кровать. Постепенно их поцелуи становились все более жадными.

— Ты самая красивая и сексуальная женщина из всех, кого я знаю, — пробормотал он, продолжая целовать ее.

— Не разговаривай, если у тебя занят рот, — так же невнятно ответила она.

— Не буду… — Его язык снова оказался у нее во рту.

Его пальцы коснулись уха, Фоби почувствовала, как к груди прижимаются маленькие пуговицы его рубашки, а своим бедром она ощутила твердую выпуклость в его брюках. Ее охватило такое сильное желание, что она забыла обо всем на свете. Когда ее бедра случайно коснулась холодная бутылка, которую он продолжал держать в руке, она застонала от восторга, и ее пальцы скользнули от лацканов пиджака вниз к молнии на его брюках.

Они оторвались друг от друга, тяжело дыша, будто дети, которые устроили соревнования — кто дольше всех продержится под водой.

— О боже… — Темные волнистые волосы Дэна защекотали шею Фоби, когда он опустил голову к ней на грудь с восторженной улыбкой. — Где ты была все это время?

Это был счастливый риторический вопрос, а не желание узнать, где она провела последний год.

Фоби с трудом сглотнула, силясь оттолкнуть его, извиниться, отчитать их обоих и поспешно уйти. Но какая-то гарпия внутри нее заставляла запустить пальцы к нему под ремень и прижимать Дэна к себе как можно сильнее. Она ненавидела себя за слабость, но слишком его любила, чтобы разыгрывать добродетельность. Он продолжал ласкать ее рот своим горячим языком, и она чувствовала слабый вкус вина.

— Я думаю, за вами скоро отправят поисковую экспедицию. — Со стороны дверей послышался саркастический голос. — Гарт Дрейсон грозится съесть цветочный горшок. Я вижу, вы утоляете свой голод другим способом. Очень занимательно.

Саския прислонилась к двери, глядя на них с нескрываемым презрением. На ней снова был старый красный халат. Между пальцами в желтоватых пятнах тлела сигарета.

— Я… — Дэн закашлял, чувствуя себя крайне неудобно, и наклонился, чтобы взять шардоне. — Я отнесу вино.

Он задержался у двери и посмотрел на Фоби. В его глазах отражалось сильное беспокойство и потребность сказать больше, чем позволяли эти несколько секунд.

— Попрощайтесь, голубки, — резко сказала Саския.

— Не забудь про форель, — довольно неуверенно произнес он и вышел в холл, бросив на Саскию взгляд, полный яда и ненависти.

Саския прошлась по кухне, едва замечая остатки сгоревшей еды и царивший беспорядок.

— Ты отвратительна, — выплюнула она, глядя Фоби в лицо с другого конца стола, на котором продолжал таять сыр бри.

Фоби прислонилась к плите и закрыла глаза, не ощущая исходящего от нее жара. Она до сих пор чувствовала, как пряжка от ремня Дэна врезается ей в живот. Казалось, что в нее выстрелили в упор. Тело застыло в смертельном оцепенении.