Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— Я полагаю, это был Корпус? — Саския сделала затяжку, у нее тряслись руки. — Тебе не повезло в том, что папа с ним знаком, — с ненавистью продолжила она. — Ты не подумала о том, чтобы сказать, что его зовут Дэниел Нишем. Неудивительно, что папа хотел вышвырнуть тебя вон. Бедняга, он стремится поскорее избавиться от тебя и одновременно пытается сделать так, чтобы Дэн купил дом. Если роскошная Мицци обо всем узнает, то ему не поздоровится.

Фоби зажала руками уши.

— Замолчи, Саския. Зачем ты все это говоришь?

— Потому что я понятия не имела, что ты такая расчетливая сука.

Саския стряхнула пепел прямо в салат и прищурилась.

— Ты все знала с самого начала, не так ли? Неудивительно, что ты не хочешь мне помочь. Ты чертовски сильно желаешь снова запрыгнуть в кровать к Дэну, да? Наверное, именно поэтому ты вообще сюда приехала.

— Саския, замолчи!

— Конечно, он никогда не разведется с женой, ты это знаешь? — Саския злорадствовала. — У нее куча денег и будет еще больше, когда умрет ее отец. Это произойдет очень скоро, судя по ее рассказам.

— Саския, я…

— Я подозреваю, тебе достанется несколько обедов в дешевой гостинице и комната, записанная на папочку Смита, — продолжила Саския. — Или несколько минут быстрого секса, если у него нет времени.

— Заткнись! — Фоби разрыдалась. — Почему ты так жестока?

Глаза Саскии наполнились слезами.

— А ты не знаешь, да? — Она бессильно опустилась на стул, не заботясь о том, куда падает пепел с сигареты. — Ты была моей последней надеждой, Фредди. Ты такая храбрая и упрямая. — Ее голос задрожал. — Я всегда так сильно тебе завидовала. Я молилась о том, чтобы ты согласилась. Но какого черта, ты не обязана мне помогать. Тебе наплевать на меня.

Фоби смотрела на Саскию вне себя от злобы и унижения. Саския совсем помешалась. Все было несущественно, если это никак не могло повлиять на ее планы мести.

В кухню влетела Джин, сжимая в руке пустой бокал. Внезапно она остановилась напротив обгорелых остатков еды на подносе. Театрально раскачиваясь, наклонилась над ними и взвыла:

— О боже!!!

— Я поставила рыбу в духовку, — сказала ей Фоби, пытаясь не выдать голосом своего состояния. — Через несколько минут она будет готова.

— Что? — запинаясь, спросила Джин, продолжая сквозь слезы смотреть на остатки суфле.

— Форель. Я подумала, что ее можно подать в качестве первого блюда.

— Да-да… Мне кажется, это великолепная идея… — Джин вздохнула и с раздражением произнесла, слегка покачиваясь: — Боже, Тони так разозлится, черт его побери. Я совершенно забыла про еду. Я разговаривала с Мицци Нишем. Ей нравятся наш дом и сад.

Она посмотрела на Фоби и улыбнулась. Но затем на ее лице появилось обеспокоенное выражение.

— Фред, ты хорошо себя чувствуешь? Ты очень бледна.

— Фредди уезжает сегодня в Лондон, — объявила Саския, прежде чем Фоби успела открыть рот.

— Что? — Голос Джин звучал невнятно, хотя она прилагала большие усилия, чтобы не показать, как она пьяна. — Это нелепо, Саския. Мы как раз садимся за стол. Фредди не может уехать.

— Фредди не голодна, — твердо сказала она, глядя на Фоби, стоявшую за спиной у матери.

— Глупости! — Джин повернулась к Фоби. В ее глазах сверкало раздражение. — Не будь ребенком, Фредди. Если ты плохо себя чувствуешь, так и скажи. Ты можешь пораньше лечь спать.

— Я хорошо себя чувствую. — Она неподвижным взглядом смотрела на Саскию.

— Она просто хочет домой, не так ли Фредди? — Саския встала и беззвучно произнесла «Дэн», сделавшись похожей на терьера, который угрожающе оскалился.

— Тогда в чем дело? — потребовала ответа Джин. Фоби продолжала смотреть на Саскию в безмолвной растерянности.

В ярости та продолжила:

— Что подумают Дрейсоны? Им пришлось уговаривать Хью, и она пообещали ему купить какой-то сверхновый чип для компьютера, если он согласится прийти. А теперь он… ой!.. будет сидеть рядом с пустым стулом и смотреть на растения Шейлы. Знаешь, Фредди, это довольно бесчувственно с твоей стороны.

Фоби хотела задушить Саскию и броситься к Джин, чтобы она крепко ее обняла, но так ничего и не сделала. Стояла у холодильника, оцепенев от ужаса, ясно представляя, как Саския вплывает в гостиную и рассказывает всем присутствующим, о том что застала Фоби и мужа Мицци за жарким поцелуем на кухне.

— Привет, Шейла. Это я. Позови Рега… Спасибо. — Саския придерживала трубку плечом, чтобы зажечь сигарету, пока Шейла искала Рега.

— Привет, Рег. Я хотела попросить тебя об огромном одолжении. Фоби нужно на вокзал, чтобы успеть на последний поезд в Лондон… Да, я знаю… Дело в том, что у нас небольшая вечеринка… Спасибо, большое спасибо, ты такой милый… Хорошо, через пять минут.

Фоби не могла поверить своим ушам.

— Джин, мне очень жаль… — начала она, зная, что любое придуманное объяснение будет бесполезным. — Пожалуйста, прости меня.

— Мне правда нужно сегодня уехать…

— Тогда уезжай, — огрызнулась Джин, не поворачиваясь к ней. — Лучше иди и собери свои вещи.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — закричал Тони, врываясь на кухню за очередной бутылкой вина. — Мы должны были сесть за стол час назад. Все уже напились.

— Фоби уезжает в Лондон, — радостно объявила Саския.

— Что, прямо сейчас? — Тони посмотрел на Фоби, в его глазах бушевала ярость. — Ты не можешь так поступить, иначе это покажется слишком очевидным.

— О чем все сегодня говорят? — воскликнула Джин. — Сначала ты чертовски несправедлив к Фоби, и она чуть не плачет при гостях. Затем эта Мицци начинает без умолку трещать о том, что этот дом был бы для них идеален, как будто он выставлен на продажу, а это не так… Теперь Саския болтает всякую чепуху, а Фредди собирается удрать в Лондон… И вдобавок ко всему, — ее обычно негромкий голос стал пронзительным от эмоций, — кто-то пытается отравить моих собак!

Она указала на раковину, где стояла керамическая миска для собак с зеленой вязкой массой, украшенная недожаренной форелью.

Тони нетерпеливо посмотрел на нее.

— Помолчи, дорогая. Ты пьяна. Саския, приготовь матери большую чашку черного кофе и переоденься во что-нибудь другое. Фредди, я хочу с тобой поговорить.

— Наша семья терпит полный крах! — в слезах закричала Джин. Она твердо решила дать выход накопившимся чувствам. — Никто не разговаривает друг с другом, мы прячемся по разным комнатам! Наши дочери несчастны, не считая Сьюки, но она слишком нас стыдится, чтобы приезжать к нам. Даже Фредди не хочет остаться. У нас нет денег, влияния в обществе, любви друг к другу… Наша первая за несколько месяцев вечеринка — настоящий провал…