Речи любовные - Алиса Ферней

Муж был очень влюблен в нее. Рядом с ним одевалась она утром того дня, когда ей предстояла встреча с завладевшим ее воображением мужчиной.

— Ты не забыла, что сегодня вечеринка в клубе?

— А ты не забыл, что ты идешь туда один? Я тебе говорила: у меня деловой ужин.

Радость, переполнявшая ее при мысли об этом ужине, перевешивала неприятное ощущение, что приходится таиться от мужа.

— Ужин… — протянул он, надеясь, что она добавит хоть что-то, но расспрашивать не стал. Лишь позволил себе уточнить: — Ты совсем не придешь? Даже после ужина?

— Право, не знаю, во сколько он закончится. — Она обняла его за шею. — Ты не расстроился, что я тебя бросаю?

Она была способна на большую нежность.

— Нет, я радуюсь, когда вечер доставляет тебе удовольствие.

«Какой он милый!» — подумала она. Усиливало ли это чувство вины, которое она испытывала? Она слегка коснулась было губами его губ, но, поскольку он не выпускал ее, держа за талию, поцеловала его. И лишь после этого отстранилась.

— Тебе не нравится целоваться со мной, — с улыбкой проговорил он. — У нас такая высокоинтеллектуальная любовь.

Она покачала головой:

— Да нет.

— Как это нет?!

— Вспомни, каким красивым, но глупым ты мне казался!

Они рассмеялись. Вспоминать об их скоропалительном знакомстве было для обоих удовольствием.

— Это недолго длилось, я быстро раскусила: ты умный и сумасбродный!

— А я решил, что ты ангел, хотел забраться в твои крылья и заснуть.

— Ах какие мы! — важным голосом проговорила она. Ее лицо было так близко, что он мог разглядеть поры и светлый пушок кожи. Но даже ему она старалась не позволять этого. И попыталась высвободиться из его объятий. Он еще крепче сжал ее:

— Я тебя не выпущу! Не очень-то приятно быть слабее? Не хотел бы я впасть в зависимость от чьего-то настроения.

С этими словами он поцеловал ее в щеку и выпустил, как выпускают птичку.

* * *

Она и упорхнула. А вечером того дня сидела на террасе кафе в своем желтом платье и кокетничала:

— Не станете же вы звать меня «госпожа такая-то»!

Так, из-за полного захвата чьим-то взглядом на расстоянии Марку Арну предстояло без жены провести вечер. Сына забрала бабушка. После работы Марк завернул домой. Тишина и полумрак пустого помещения обрушились на него. Он утерял привычку оказываться дома в одиночестве. Кто-то закрыл ставни на всех окнах, чтобы сохранить прохладу. Видимо, жена побывала дома днем. Она ни словом не обмолвилась, где проведет этот вечер. Даже знай он, где она и с кем, ход его мыслей, его убеждения вряд ли приняли бы иное направление. Когда и впрямь повезло чего-то не ведать, не ведаешь ведь и того, что тебе повезло. Как бы там ни было, но жены ему не хватало. Идти куда-то одному, смеяться, разговаривать без своей второй половины не очень хотелось. Какая печаль может исходить от пустого помещения! В данный момент оно принадлежало долговязому субъекту, слоняющемуся из кухни в гостиную, из гостиной в спальню. Все, что он делал, он делал с мыслью о Полине: сбрасывал несвежее белье в большую корзину, принимал душ, брился, гляделся в зеркало, проводил рукой по подбородку, переодевался в простую, не стесняющую движений одежду. Полина! Как он любил ее! Как привык к ее присутствию! В какой-то миг он заметил брошенные на кровать вещи, которые жена надела утром у него на глазах, и машинально отметил про себя, что она переоделась к ужину. Правда, он не видел, с каким тщанием она это сделала: а если бы видел, то догадался — у нес встреча с мужчиной, она хочет ему понравиться, и это далеко не безобидная встреча. Но поскольку всего этого он не знал, то и был счастлив.

— Я не ревнив, — часто говорил он жене.

И хотя это было так, Полина со смехом протестовала:

— Лжец!

Она догадывалась, что он ревнует, но замаскированно, скрытно, так, чтобы не было стыдно. От нее не укрылись ни пренебрежительные манеры, ни непроницаемое выражение лица, появляющееся у него, когда он желал отвадить иных из ее друзей, к которым в той или иной степени ревновал. Обычно после этого он подвергал их критике, а они, верно, не могли взять в толк, что за сумрачного субъекта нашла себе их подруга Полина.; Ей было смешно, но виду она не подавала.

— Ты ревнуешь.

— Думай так, если это доставляет тебе удовольствие!

— Я ревную к твоему прошлому, и хоть это глупо, ничего не могу с собой поделать, — признавался он.

Больше всего он не переносил женщин, раскрывающих мужьям и малознакомым людям перипетии своего интимного прошлого. Полина соглашалась, что это вульгарно и дурно пахнет. Да и по многим другим вопросам они хорошо понимали друг друга. Они составляли веселую живую пару. Об этом свидетельствовали как их расхождения во взглядах, так и взаимопонимание..

— Я думаю, ты отдаешь себе отчет, что я никакой не ревнивец, — сказал Марк утром. — И проведу этот вечер без тебя, даже не зная, чем ты будешь занята.