Речи любовные - Алиса Ферней

— Очень. — И поскольку он заулыбался, стала убеждать его: — Правда, правда!

— Я вам верю. А почему вы за него вышли? — спросил он со свойственной ему живостью.

Она ответила не колеблясь:

— Потому что была уверена, что не пожалею. Я хотела добиться чего-то в жизни и знала, что он мне поможет.

— Чего же вы добиваетесь? — чуть насмешливо спросил он.

— Понимаете, мои рисунки — это форма самовыражения. Я знаю, что не остановлюсь на достигнутом, я много чего еще хотела бы создать… — с убеждением заявила она.

— Уверен, вы преуспеете.

Она раскрывалась ему, и потому в ее голосе зазвучали резкие порывистые нотки, он же получал удовольствие, видя, как между ними завязывается более близкое знакомство.

— А вы почему женились?

— Потому что любил, — с хитрым видом отвечал он.

— Вы хитрите!

— Как это?! Вовсе нет. Это чистая правда.

— На всех, кого любят, не женятся, — стала возражать она. — Любить и жениться — разные вещи. Любить недостаточно.

Он молча выслушал очевидные истины. И лишь улыбался, вновь подпав под ее обаяние, заставлявшее забывать, что она изрекает банальности. Затем завладел ее рукой.

— У вас красивый перстень, — проговорил он, склонившись над ее рукой.

«Что именно он рассматривает?» — думала она. На ее взгляд, он слишком придвинулся к ней со своим дыханием и запахом тела, а значит, и она попала в зону его обоняния. Это повергло ее в страшное смущение. Она была из тех женщин, для которых близость тел невозможна без долгого привыкания. Она зарделась — пот выступил у нее на висках — и отняла руку. Она не была готова к тому, чтобы позволить дотрагиваться до себя, его же в эту минуту охватило такое жгучее, до боли острое желание, которого ему больше к ней не испытать Позднее он ее спросит: «Я чувствовал, что вы не готовы но не понимал почему». Она же не сможет ничего ответить, кроме неопределенного: «Я думала, что не могу быть с вами, пока беременна». А он удивится: «Почему? Вы думали, я не люблю беременных женщин?!»

— А разве вы не любили своего мужа, выходя за него?

— Конечно, любила.

— Вот видите! — И вдруг спросил: — Он был вашим первым мужчиной?

Его вопрос прозвучал вполне естественно, он вовсе не желал вести себя по отношению к ней грубо, застигать врасплох или что-либо подобное. И потому она не изумилась его дерзости и ответила очень спокойно. Он ощущал, что между ними возникает нечто вроде сообщничества. Она казалась такой чистой, что он решил: сейчас она снова покраснеет, ощутит неловкость. Но, оказалось, не мысли и не слова вгоняли ее в краску, а конкретные, самые обычные действия и жесты.

— Нет, — решительно проговорила она, — я вышла замуж не за первого, кого полюбила. Но любила немногих. Любовные похождения не моя стихия.

— И теперь? — со смехом спросил он.

— Не больше, чем раньше, думаю.

Она тоже смеялась. Вообще она реагировала на все посылаемые ей импульсы. «У нее весна в крови, — подумал он, — и это я зажег ее». Он не сводил с нее глаз, выглядело так, что она находится под прицелом, однако достойно выдерживала это, как это умеют делать лишь хорошенькие женщины. Ее лицо порозовело, она и впрямь была воплощением весны.

* * *

— Вы уже обманывали жену? — решительно перешла в наступление она, сама немало удивленная тому, что творило с ней желание нравиться.

Подобная дерзость объяснялась еще и тем, что они были на высшей ступени экзальтации и могли говорить обо всем, даже о том, о чем не принято говорить. Он ничуть не поразился.

— Обманывать? — скривился он. — Слово какое-то неподходящее.

— Какое же вам больше по нраву? Вместо ответа он сам задал вопрос:

— А вы обманываете мужа?

Он намеренно употребил настоящее время.

— Почему же вы употребили это слово по отношению ко мне?! — возмутилась она.

— Потому что вам оно как раз подходит.

— Никто еще никогда так со мной не разговаривал! — смеясь, проговорила она.

— Это неудивительно. Ну так как? Обманывали вы уже этого бедолагу?

— Я не стану отвечать на этот вопрос.

— Ах вот как! У вас, значит, есть от меня секреты? Его глаза вновь заговорили: из них посыпались искры-фразы.

— Вправе ли я, таясь от него, делиться этим с кем-то другим? Это было бы предательством.

— Ах, ах, ах!

— Если желаешь свободы в подобных делах, нужно таиться от всех.

— Но кто-то один все равно будет знать!

— Потому-то его и следует хорошенько выбирать, он должен быть счастливым и не распространяться о своем счастье.

— Сдается мне, вы здорово все продумали!

Их диалог был полон тонкого юмора и лукавства.

— Да, продумала, эта проблема меня всегда волновала.

— Волновала? — Он показал голосом, что слово, на его взгляд, как-то не вяжется с его представлениями о ней.

— Да, именно, поскольку мы все так или иначе страдаем от этого.

— Так, значит, не мы с вами выдумали эту проблему? — Он с сомнением покачал головой.

— Она надуманна, — продолжала рассуждать она. — Мы могли бы иметь о верности иное суждение.

— Я, право, поражен! А что обо всем об этом думает ваш муж? — с хитрым видом поинтересовался он.

— Ах, перестаньте все обращать в шутку! Мой муж думает точно так же, я всего лишь повторяю его слова.

— Вот как? В таком случае кого бы вы выбрали себе в любовники?

«Фатальное слово произнесено», — пронеслось у него в голове. Ему было весело от того, что он был счастлив.

— Я бы выбрала такого, который заинтересован в молчании.

— А кто, по-вашему, в этом заинтересован?

— Женатый, влюбленный и счастливый.

— А вы хитрая, можно подумать, вы всю жизнь только этим и занимались!

Она не стала ничего отвечать, сочтя вдруг невозможным для них обсуждать эту тему.

— Ну что за разговор у нас с вами! — с укоризной проговорила она и все же не удержалась: — Но вы не ответили на мой вопрос.

Он уже забыл, о чем она его спросила.

— Вы уже обманывали жену? — повторила она.

Он улыбался. И улыбка была красноречивее всякого ответа.

— И много у пас было любовниц? — выдохнула она. Ей было не по душе задавать ему подобный вопрос.

Ей вообще впервые приходилось произносить такое! Этот мужчина делал ее иной, и, не в силах противостоять свершавшейся в ней перемене, она пребывала в замешательстве.