Сезон соблазна - Тереза Ромейн

– Это мои дорогие девочки, Анна и София.

Глория, эта ледяная красавица, оттаяла в обществе дочерей, таких милых и непосредственных, и преобразилась до неузнаваемости. По тому как дочери прижимались к ней, как смотрели на нее, было видно, как сильно они любят мать.

Когда Глория стала представлять Джулию, та вскочила со своего места и, опустившись на корточки, тепло поприветствовала девочек:

– Здравствуйте, дорогие мои. Очень рада с вами познакомиться. У меня дома остались младшие сестры, примерно вашего возраста, и мне в этот праздник очень их не хватает.

Девчушек сразу же очаровала молодая леди, так запросто, присев на корточки, заговорившая с ними, и они засыпали ее вопросами: как зовут ее сестер? Чем они занимаются?

Джулия догадалась по их поведению, что девочки очень одиноки и им не хватает друзей, поэтому предложила:

– Приезжайте к нам в гости в деревню!

Бросив взгляд на Глорию, она с удивлением обнаружила, что молодая вдова сдержанно улыбнулась, а потом услышала ее тихий голос:

– С вашей стороны было очень любезно пригласить нас в гости. Благодарю вас. А теперь, девочки, ступайте в детскую, не стоит мешать мисс Херрингтон.

– Ах нет, пожалуйста! – выпалила Джулия. – Не могли бы вы позволить им остаться? Я… я действительно скучаю по младшим сестрам и с радостью пообщаюсь с вашими девочками, пока вы будете играть в карты.

Глория удивленно посмотрела на нее, но все же кивнула, и Джулия спросила:

– Можно я дам им по монетке? Они положат их в свои коробки для рождественских подарков.

На этот раз улыбка Глории была искренней и теплой.

– Спасибо, мисс Херрингтон. Думаю, девочки будут в восторге.

Прикусив губу, Глория взглянула на мать, но леди Мэтисон целиком сосредоточилась на картах и, казалось, ничего не замечала, потом вернулась к карточному столу.

Джулию же приятно удивили слова молодой вдовы. Джеймс как-то обмолвился, что у них с сестрой мало общего, поскольку Глория всегда была слишком правильной, и Джулия решила, что она весь вечер будет держаться холодно и надменно, но оказалось, что тронуть ее сердце не так уж трудно. Возможно, причиной сдержанности Глории была недавняя потеря мужа, а также то обстоятельство, что ей приходится жить с матерью, обладавшей ужасным характером.

Порывшись в ридикюле, Джулия нашла две монетки и подарила девочкам, пожелав счастливого Рождества. Обе пришли в восторг от подарка и горячо поблагодарили гостью, а тут к ним подошел и Джеймс, которому наконец удалось отойти от карточного стола. По ее примеру присев и поприветствовав своих племянниц, он потрепал девушек по голове и рассмеялся:

– Итак, маленьким негодницам разрешили задержаться здесь?

Вцепившись в полы его сюртука, сестры потребовали, чтобы дядя подкинул их в воздух, и Джеймс подчинился.

– Так вот, значит, откуда твое умение ладить с детьми! – заметила Джулия, вспомнив, как быстро Джеймс нашел общий язык с ее младшими сестрами и братом.

Уворачиваясь от кулачков Софии, которая, сидя у дяди на руках, колотила его по плечу, требуя снова подкинуть ее в воздух, он рассмеялся:

– Четверо малышей, конечно, для меня многовато, но вообще-то я люблю детей. И особенно этих двух юных леди.

Джеймс покружил Софию, и та завизжала в восторге, вызвав раздраженный взгляд леди Мэтисон, но Джеймс и Джулия проигнорировали его.

– Смерть их отца была внезапной, и сестре пришлось покинуть свой дом в деревне и переехать в Лондон, – понизив голос до шепота, продолжил Джеймс. – А Лондон не место для детей, во всяком случае зимой: я знаю это по собственному опыту. Мне бы очень хотелось, чтобы у детей был дом за городом, на лоне природы. Это одна из причин, по которой я спешно восстанавливаю родовую усадьбу. Надеюсь, сестра согласится, чтобы дети жили у меня.

У Джулии стало тепло на сердце от его слов: так мог говорить только он, такой добрый, отзывчивый, хотя и слегка непрактичный. Но, строя планы на будущее, он не учел главное. Как это ни грустно, Джулии пришлось указать виконту на его оплошность:

– Глория любит детей и вряд ли захочет с ними расстаться.

Удивленно взглянув на нее, Джеймс открыл было рот, собираясь что-то сказать, но передумал и, закинув хихикающую Софию на плечо, свободной рукой подхватил Анну и притворно охнул, словно груз оказался неподъемным.

– Вы так обе выросли за последнее время, что весите как два мешка с камнями!

Племянницы расхохотались, а Джеймс, улучив минутку, сказал Джулии:

– Не понимаю, о чем ты. Глория никогда не любила деревню.

– Деревню, может, и нет, но девочек она любит, – возразила Джулия. – Глядя на них, аж светится… прямо как медный чайник!

– Очень поэтично! – с иронией в голосе заметил Джеймс.

– Зря ерничаешь – я говорю совершенно серьезно! – воскликнула Джулия, но быстро опомнилась и снова понизила голос, так чтобы кроме Джеймса ее никто не слышал: – Я сегодня впервые увидела твою сестру, и ты, конечно, знаешь ее лучше, но тем не менее я скажу, что заметила. Сначала Глория не проявляла ни дружелюбия, ни гостеприимства: нет, конечно, не вела себя враждебно по отношению к гостям, но все же и радушным ее поведение не назовешь, – а стоило девочкам войти в комнату, мгновенно преобразилась. На лице появилась добрая улыбка, глаза заискрились, в движениях появилась нежность и мягкость.

Джеймс опустил племянниц на пол, а затем, поцеловав, отослал к гувернантке, поскольку им пора уже было готовиться ко сну. Когда девочки убежали, он снова обратился к Джулии:

– Спасибо за откровенность.

– Ой, прости, если обидела, – поспешно пробормотала та, покраснев. – Не мне судить твоих близких.

– Да какая может быть обида! – горячо отозвался Джеймс и, бросив взгляд на дам за карточным столом, продолжил уже более доверительным тоном: – Мы с сестрой никогда не были особенно близки, и судьбы у нас сложились по-разному: она вышла замуж в ранней юности, а я… я вращался в кругах, далеких от светского общества и той среды, в которой был воспитан. С Глорией мы виделись редко, и сейчас, мне кажется, настало время узнать друг друга лучше.

Джеймс с улыбкой положил руку Джулии на плечо, и она улыбнулась ему в ответ, охваченная приятным чувством от его прикосновения. Ей хотелось набраться смелости и дотронуться до его руки, переплести свои пальцы с его пальцами… ей так нравилось, что Джеймс делился с ней своими планами, ему явно нравилось ее общество. Она вспомнила, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой… да совсем недавно, всего несколькими часами раньше, едва увидев Джеймса. Только теперь она окончательно поняла, что поступила правильно, приехав в Лондон на Рождество.

Разомлев от счастья, она выпалила, не подумав, как это нередко случалось с ней:

– А что случилось с мужем твоей сестры? Ведь он, судя по всему, умер совсем молодым.