Лето без тебя - не лето - Дженни Хан

Проснувшись следующим утром, я не стала сразу вставать с постели. Я полежала, притворяясь, что началось самое обычное утро в нашем летнем доме. От простыней пахло все так же; мой плюшевый медведь, Джуниор Минт, по-прежнему сидел на туалетном столике. В общем, ничего не изменилось. Сюзанна с мамой гуляют по пляжу, а мальчишки доедают последние черничные кексы, оставляя мне только мамины цельнозерновые мюсли. Молока в бутылке будет на донышке, а сока вообще не останется. Раньше меня это бесило, а теперь я улыбнулась воспоминаниям.

Вот только все это фантазии. Я же понимаю. Здесь нет ни мамы, ни брата, ни Сюзанны.

Хотя предыдущим вечером я легла рано, с утра я заспалась. Встала уже почти в одиннадцать. Двенадцать часов проспала. Так хорошо я не спала уже много недель.

Я выбралась из постели и подошла к окну. Вид из моей спальни в летнем доме всегда поднимал мне настроение. Вот бы каждое окно открывалось на океан, на километры и километры песка и водной глади. Внизу, на пляже, Джереми с Конрадом в черных гидрокостюмах качались на своих досках для серфинга. Какая знакомая картина! Она мгновенно меня обнадежила. Возможно, Джереми прав. И Конрад все же поедет с нами обратно.

А потом я отправлюсь домой, подальше от него и всего, о чем он мне напоминает. Буду загорать у соседского бассейна, встречаться с Тейлор в кафе, и совсем скоро лето закончится. А я забуду, как проводила его раньше.

Этот раз действительно самый последний.

Прежде всего я позвонила Тейлор. Рассказала, что мы все в Казенсе и нам осталось только убедить Конрада вернуться в колледж и закончить летние курсы.

– Белли, и что ты, по-твоему, делаешь? – спросила она.

– В каком смысле?

– Сама знаешь, в каком. Ведешь себя как отсталая. Ты должна сидеть дома, где тебе и место.

Я вздохнула. Сколько раз я просила ее не называть людей «отсталыми» – все без толку. А ведь у нее двоюродная сестренка с синдромом Дауна. По-моему, она это делала специально, потому что знала, как мне это неприятно.

– Какая тебе разница, отчислят Конрада из колледжа или нет? – допытывалась она. – Пусть будет неудачником, раз ему так хочется.

Я понизила голос, хотя подслушивать все равно было некому:

– Ему сейчас очень тяжело. Мы ему нужны.

– Ему нужен брат. Который, кстати, гораздо симпатичнее Конрада. Ау-у! Ты ему не нужна. Он тебе изменил, помнишь?

– Он мне не изменял, ты же знаешь, – уже шептала я. – Мы к тому времени расстались. Раз уж на то пошло, мы никогда по-настоящему и не встречались.

Последние слова дались мне с трудом.

– Ах, да, он тебе не изменял, а бросил сразу после выпускного. Какой замечательный парень! Отморозок!

– Но ты меня все равно прикроешь, если мама позвонит? – спросила я, пропустив ее слова мимо ушей.

Тейлор хмыкнула.

– Я, вообще-то, верная подруга.

– Спасибо. А, и спасибо тебе огромное, что вытащила всю мою одежду!

– Всегда пожалуйста, – самодовольно ответила она. – И еще, Белли?

– Да?

– Не упускай из виду свою главную цель.

– Ну, Джереми над этим работает…

– Не эту, дурында. Я говорю про твою цель. Конрад должен снова захотеть тебя, а ты должна ему отказать. Жестко.

Хорошо, что мы говорили по телефону, и она не видела, как я закатила глаза. Но в чем-то она права. Тейлор никогда не страдала, потому что в отношениях всегда играла ведущую роль. Она диктовала условия. Парни бегали за ней, а не наоборот. Она частенько цитировала Вивьен из «Красотки»: «Я сама решаю когда, решаю где, решаю кто!»

Меня не то чтобы не привлекал ее план. Он просто никогда бы не сработал. Добиться того, чтобы Конрад меня заметил, хотя бы мимолетно, и в первый раз оказалось практически невозможно. Во второй мне это точно не удастся.

Закончив разговор, я позвонила маме. Сказала, что останусь у Тейлор еще на одну ночь, что та по-прежнему слишком расстроена и ей нужна компания. Мама согласилась.

– Ты – хорошая подруга, – сказала она. И с облегчением в голосе попросила передать привет родителям Тейлор.

Она и не подумала заподозрить меня во лжи. Даже сквозь трубку я отчетливо слышала, что она хочет только одного: чтобы ей не мешали горевать.

Я приняла душ и надела то, что собрала для меня Тейлор: белую блузку с вышитыми по верху цветами и ее знаменитые джинсовые шорты.

Спустилась вниз со все еще влажными волосами, одергивая на ходу шорты. Мальчики уже вернулись и сидели за кухонным столом, поедая «бомбочки»: большие кексы, обвалянные в сахаре с корицей. Сюзанна, помнится, вставала с утра пораньше, чтобы их купить.

– Смотри, что у меня есть, – сказал Джереми и подтолкнул ко мне белый бумажный пакет.

Я сгребла пакет и запихнула в рот сразу половину «бомбочки». Она была еще теплой.

– М-м, – пробормотала я с набитым ртом. – Ну… как дела?

Джереми обратил на Конрада полный надежды взгляд.

– Кон?

– Вам, ребята, надо поскорее выезжать, если не хотите застрять в предпраздничных пробках, – отозвался Конрад, и Джереми так изменился в лице, что у меня сердце екнуло.

– Мы без тебя не поедем, – заявил он.

Конрад с шумом выдохнул.

– Слушай, Джер, я ценю, что вы за мной приехали. Но, как видишь, у меня все хорошо. Все под контролем.

– Черта с два у тебя под контролем! Кон, если ты не сдашь экзамены в понедельник, тебя выпрут. Тебе ведь и на летние курсы пришлось записаться только потому, что ты в прошлом семестре не все сдал. Если ты не вернешься, что тогда?

– Не беспокойся. Я что-нибудь придумаю.

– Ты это все время твердишь, но пока, чувак, ни хрена ты не придумал. Только взял и сбежал.

Судя по свирепому взгляду Конрада, Джереми выбрал правильные слова. Былые ценности и убеждения Конрада никуда не делись, они лишь прятались за его гневом. Прежний Конрад никогда бы не сдался.

Наступила моя очередь что-то сказать. Я глубоко вздохнула и спросила:

– Как же ты собираешься стать врачом без высшего образования, а, Конрад?

Он удивленно вскинулся и пригвоздил меня возмущенным взглядом. Я тоже не сводила с него глаз. Да, я это сказала. Я скажу все, что придется, даже если ему больно слушать.

Я научилась этому, наблюдая за Конрадом во время каждой игры, в которую мы когда-либо играли. При первом признаке слабости надо атаковать всеми силами. Бить наотмашь, использовать любое доступное оружие и ни в коем случае не отступать. Никакой пощады.

– Я никогда не утверждал, что хочу стать врачом! – огрызнулся он. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.