Золушка для плохиша - Алёна Снатёнкова

- Долго думал? – Мартынов выступает вперед, загораживая меня собой. – Или ребро лишнее? Только скажи, я ж на все готов ради друзей «сестры». Могу и нос поправить, и зубы посчитать. Все услуги. Так что? Братская помощь нужна?

Я закусываю губу и еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Перед глазами проплывает картина маслом: «Разговор кота и хомяка на повышенных тонах». Правда, хомяк молчит. Зато по его виду можно понять, что он скорее со стулом потанцует, чем со мной.

- Он не твой брат, да?

Качаю головой, мол, сорян, ты сам напросился.

- Потом тогда пообщаемся. В другой раз, окей?

- Свалил отсюда!

Эх, зря я гнала на клубы, называя их местом скопления бактерий в юбках. Здесь вон как весело бывает. А я ведь только пришла.

- И что это было?

- Где?

- Мартынов, дурака не включай. Парень чуть в стену не врезался, от тебя убегая. Не скажу, что меня это особо волнует, но я за сохранность казенного имущества.

- А я за справедливость! Раз я тебя сюда привез, значит, все лавры мои. Зря, что ли, баб твоих злил?

- Да ты…

- Да я. Герой без маски. И задницей крутить ты должна только передо мной. Это мое условие. А сейчас пошли, дайкири сам себя не выпьет.

- Кто?

- Дайкири.

- Оттого что ты это непонятное слово два раза сказал, мне яснее не стало.

Теперь приходит его очередь сдерживаться, чтобы не заржать. Но я все вижу. Актер из него фиговый, временами.

- Стоп! А тебя всему учить надо, да? Черт. С детства мечтал стать учителем. Ты не Шевченко, ты «Газпром». Все мечты мои осуществляешь.

Еще вчера я бы ему каблуком по ноге заехала за такие намеки, но сегодня просто решила убить взглядом и молча пойти вперед. Если решила этой ночью забыть все плохое и расслабиться, значит, рычать запрещено. Цапаться с Мартыновым тоже.

Если только чуть-чуть.

Для настроения, так сказать.

Убираю руку и, игнорируя довольную мордаху парня, поднимаюсь по лестнице, вспоминая старый маршрут. Надеюсь, ничего не забыла и не поверну в ненужную сторону и не попаду в туалет. Будет стремно, и озабоченный подумает, что это намек.

А я скорее к праотцам отправлюсь, чем позволю такому случиться.

Краснова я вижу сразу же, в компании двух девиц, тесно прижатых к нему. Одной он что-то шепчет на ухо, но, когда видит меня, тут же подскакивает с дивана, выставляя руки вверх.

Значит, узнал.

Вон как глазенки забегали. Небось думает, что больнее: прыгнуть со второго этажа или же под мой гнев попасть.

Нет, мне определенно здесь нравится.

- Я к ним не приставал. Они сами подсели.

Чего?

Мне пофиг.

- Петь, расслабься. Она не по твою душу.

- Петя? Демьян, твоего рукастого друга зовут Петя? Просто Петя?

- Правильно. У кого-то же должно быть НОРМАЛЬНОЕ имя. А то, в кого ни ткни, все на Оливку отзываются.

Откуда он мое имя знает? Неужели с Мартыновым сплетничали? Фи, мужики, какие пошли.

- Краснов, как рука? – спрашивает Демьян, садясь на диван и закидывая ногу на низкий столик. – Не болит?

- До вашей свадьбы заживет, – скалится он, а потом улыбается и протягивает мне руку: – Краснов.

- Я буду звать тебя Петей, – наигранно улыбаюсь и под смех Мартынова сажусь рядом с ним. – Кого еще ждать? Наверно, сейчас здесь Тимурка появится?

- Павленко? – удивляется Петр, смотря по сторонам. – Где? Это не его территория.

- Оу. Да мальчики территорию поделили. – Наклоняюсь к Мартынову. – А я на чьей земле живу?

- На моей, – следует лаконичный ответ.

Не знаю почему, но после его слов мне стало еще веселее. Пока не вспомнила, что меня так-то из дома выгнали и теперь нужно что-то придумать, чтобы избежать этого.

Черт.

Клуб – это Швейцария. Сюда я приехала не в голове своей копаться, придумывая планы, а забыться. В печь Гаргамеля вместе с отцом. Пусть вместе жарятся. Заслужили.

Официантки с подносами то и дело прибегали к нам. Я уже давно сбилась со счета, со сколькими людьми познакомилась за последний час. После пяти приветствий мне надоело объяснять всем, что я не телка Мартынова, а просто мимо проходила. Поэтому молчала, потягивая из трубочки терпкий на вкус напиток, когда все пялились.

Надеюсь, не сглазят.

Не хочется проснуться с горбом на спине.

После не помню какого стакана тупая песня показалась мне настолько зажигательной, что ноги сами на танцпол побежали. Так еще удача, Мартынов отвлекся на телефонный разговор и у меня появилась возможность свалить. Уж не знаю, может, он и не собирался меня задерживать, но, спускаясь по лестнице, я чувствовала себя какой-то свободной, веселой.

Одно мешало. Голова с каждым шагом все сильнее и сильнее болела.

Бум. Бум. Бум.

Черт. Гаргамель приперлась?

Бум. Бум. Бум.

- Уходи, – кричу и накрываюсь с головой под одеялом.

Одеяло? Что за фигня?

Подпрыгиваю на месте, смотря по сторонам.

Это не моя комната. У меня нет телевизора, а тут плазма во всю стену. В моей по центру стоит огромный стол с разбросанными по нему бумагами, а здесь большущая кровать, на которой я валяюсь.

Бли-и-ин. Где я? Хотя плевать. Что это за мерзкий звук?

- Демьян, открой. Я знаю, что ты дома.

О, черт.